Школота

– Вот первый же клиент в кандалы и загонит, чтобы ты на него батрачил. Поэтому слушай умную тетю и не пытайся героя изображать. Герои у нас долго не живут. Но зато проблемы создавать – на это мастера, да...

Замолчав, Маша с интересом уставилась на Володю, потом ткнула пальцем ниже пояса:

– Ты что здесь, дрочил от скуки?

Вот же глазастая стерва! Но все эти поучения и “умная тетя знает” начинали бесить, поэтому Вовочка не стал отпираться, а наоборот, решил смутить наглую наемницу:

– Нет, о будущем думал. Как богатым стану, гарем заведу. И буду тебя драть лишь по большим праздникам, чтобы не зазнавалась!

– Драть? Дра-а-ать... – Маша задумалась. – Кстати, это тема. Я теперь свободная, ни перед кем не обязанная, а стресс дорожный снять надо. Заодно проверю, как там у вас с половым воспитанием. Давно у меня молодого мяса не было.

Подшагнув, женщина легким толчком опрокинула парня на грязное одеяло, брошенное поверх скрипучего топчана, одним движением сдернула трусы и начала стягивать штаны, с интересом разглядывая задорно торчащий возбужденный член. Затем оседлала жертву изнасилования и начала медленно опускаться и подниматься, наращивая амплитуду и силу движений. Володя глубоко задышал и попытался нашарить мелькающие перед глазами груди, распиравшие рубаху. Но Маша положила его ладони себе на бедра и продолжила скачку, прикрыв глаза и прикусив губу. Еще и еще, быстрее и быстрее. Через пару мгновений Володя выгнулся, с трудом сдерживая крик, а наездница лишь покрепче прижалась и вцепилась в чужие руки, заставляя ласкать себя.

Когда Володя начал осознавать – где он и что он, наемница все еще продолжала двигаться, но уже медленно, стараясь не выпустить обмякший член из влагалища. Похоже, ситуация Машу лишь забавляла, даря удовольствие и ничуть не смущая.

– Куда торопишься, малый? Женщину нужно любить долго и вдумчиво, чтобы за тобой потом хвостиком ходила. А скорострелки никому не интересны.

– Значит, ты мимо ходишь, задом вертишь, а я терпеть должен? Не железный!

– Оно и видно. Ну да ладно, дорога дальняя, успею еще научить, как правильно прибором пользоваться. Так что расслабся и впитывай науку, пригодится.

Лежать на жестком топчане было не очень удобно, но Маша не дала сменить позу, лишь снова ускорилась, заставляя любовника повторно возбудиться.

– Я тоже не пальцем сделанный, могу и продемонстрировать разное!

– Обойдешься, я первая начала. Если только позже силы останутся, тогда и повеселишься. Пока же я солирую... Черт, давно не было, чтобы сама командовала! Давай, дурак, что ждешь! Еще, еще... Еще...

***

Через час Володя сполз на грязный пол, еле шевеля руками и ногами. Где вы, милые очаровашки-одноклассницы? Тут монстр куда более жадный до утех и ласк. Рубаху давно сбросила, титьками чуть не замордовала. А между ног – надо проверить, не сточился ли отросток, слишком уж по-стахановски пришлось потрудиться.

Маша стояла у крана, пустив тонкую струйку воды в раковину, зачерпывая живительную влагу и поливая себя. Смывала пот и следы безумной страсти. Закрыв кран потянулась, удовлетворенно причмокнула и подвела итог:

– Пока до амазонок доберемся, успею душу отвести. Удачно карты легли. И поводок сбросила, и товар на продажу в наличии.

– Это ты о чем? – прохрипел Владимир, с трудом пытаясь сглотнуть. В горле першило, очень хотелось пить.

– Не бери в голову. Ты у нас сейчас главный актив, поэтому буду беречь, кормить и развлекать.

Так. Похоже, умную тетеньку после секса на болтовню пробило. И какие-то планы у нее нехорошие, судя по вступлению.

– Значит, поводки здесь снимать не станем, а амазонкам таланты все же покажем? Типа – зачем с незнакомыми жуликами дела вести, если... Что?

– Ой, мальчик-то у нас решил зубки показать. Типа, голос имеет и мнением обзавелся...

Правая рука вцепилась в глотку парню и потянула наверх. Заглянув Володе в глаза, Маша зашипела, медленно переходя от благодушного настроения к обычной ироничной злобе:

– Ты, паскудник малолетний, заруби на носу. Говорю раз, повторять не буду. А если придется, стану пальцы на лапках ломать, сразу в чувство придешь... Ты никто и звать тебя никак. Поэтому молчишь, дышишь через раз и членом машешь, лишь когда я решу отдохнуть и расслабиться. Доедем до блядей, с которыми раньше дела крутила, там решу – за сколько тебя продать и кому. А если недоволен чем, то про пальцы я не шутила.

Кулак влепился в живот, заставив Володю согнуться буквой “зю”. Затем последовал боковой, которым наемница промассировала печень. Отпустив парня, Маша посмотрела на упавшее на пол тело и разок добавила еще и ногой, для проформы. Чтобы плесень малолетняя свое место знала. Но вот только вместо ожидаемой покорности услышала в ответ:

– Говорил в прошлый раз, что ты не человек, а блядь последняя, и сейчас повторю. Нахер мне такая партнерша сдалась, которая лишь о себе думает и гадит, где приткнулась. Сука ты, Маша, и не переделать.

– Что?!

Наверное, в чем-то задохлик был прав. Где-то там, в глубине души грыз червячок сомнения, просто самой себе страшно признаться. Ведь думалось – парень-то слово свое держит, от рабства освободил. Стрелял, спину прикрывал. А ты его, словно Фашид, в расход собираешься пустить. Ну, или продать, как бычка на бойню. Вот только такое услышать про себя в лицо – не, за подобное надо наказывать. Чтобы место свое знал и скалить зубы не смел!

Володе было больно. Очень. Потому что хотя наемница и старалась не покалечить, но переклинило тетку знатно, поэтому херачила от души: ногами и руками. Удары сыпались не переставая, даже в пах пару раз прилетело. Проклятое упрямство заставляло пытаться подняться и экзекуция продолжалась снова. Правый глаз заплыл, из носа сочилась кровь, ребра ныли все сразу. Каждый вдох отдавался болью и в правом, и в левом боку. Похоже, ссать неделю так же бурой мочой, потому что почки свое уже отхватили. Но вместе с болью в груди продолжала расти ответная злоба. На этот сраный мир, где вместо плюшек только затрещины. На гребаного Фашида, который вместо дороги домой устроил забег с очевидным финалом. На свою беспомощность, которая бесила больше всего. И когда в очередной раз в рожу влепился кулак, парень неожиданно для себя сгреб всю ненависть в один горячий клубок и выставив руки перед собой толкнул мутный белесый шар в Машу, отшвырнув ударом к противоположной стене.

– А-а-а-а! – захлебнулась в крике бывшая рабыня, затем свернулась комочком и заскулила, не в силах вдохнуть или выдохнуть. Казалось, что все тело только что разорвали на тысячу кусков, а затем попытались собрать как попало, стыкуя огрызки в произвольном порядке. Мочевой пузырь сжался, по ногам горячо потекло, но все силы куда-то исчезли, оставив после себя лишь росчерки раскаленных мушек в зажмуренных глазах.

– Получила, блядь паршивая? – Володя сплюнул кровь и медленно взобрался на лежак. Еще через минуту он смог сесть, пытаясь сообразить: мертв он или местами жив. Жив? Тогда нехер рассиживаться, надо пользоваться моментом. Сколько еще тварь продажная в углу проваляется – неизвестно, но пора делать ноги. Потому что если просто за несколько слов так отоварили, то можно представить, чем ответят за магическую оплеуху. Хотя, лучше не представлять, слишком кровавое будущее видится. Лучше – валить, раз ноги худо-бедно слушаются и враг не может в глотку вцепиться.

Подхватив свою одежду вместе с сапогами, Володя не забыл и корзину со съестным. Распахнул дверь и вывалился наружу. Одеваемся, скрипя зубами на каждое движение от боли, обуваемся – и ходу, ходу, братишка. Кстати, когда влепил в ответ – будто большую часть накопленной гадости из себя вытолкнул. Хотя бы клешнями шевелить уже можешь. Но отходняк будет, это точно. И до этого момента нужно драпать. А то ведь не только пальцы переломают. Маша себя уже во всей красе проявила. Так что – со стонами, охами и матерками через раз – левой-правой, уебище малолетнее, давай, ковыляй, пока снова не отловили. Будем считать, что это судьба-злодейка с тобой за не сбывшееся сожжение отыгралась...