Школяр

Чуть не упав на крутой лестнице, они отыскали в полутьме у стены на полке гамур, потом пятисвечник с огнивом. Когда подвал осветился, он оказался очень просторным.

Вдоль его стен стояли четыре объемистых шкафа, один с книгами, остальные — с бутылками. На столе возвышался перегонный куб, известный друзьям по лекциям Лонергана. Филь вынул пробку из большой емкости и сунул в неё нос — пахло вином. Ян сделал то же с емкостью поменьше и закашлялся.

— Spiritus vini, — выдохнул он на латыни. — Невероятно крепкий! Что может делать с таким наш монах? Не пьет же он его!

Филь плохо помнил, что такое спиритус, однако вспомнил, что Схизматик ссылался на него как на средство для очищения ран. Забрав у Яна емкость, он обернулся к Габриэль с Анной и Метой, спускавшимся по лестнице.

— Мы обнаружили вас по следам, — сообщила Габриэль.

Анна несла в руке шапку. По её лбу стекала кровь вдоль брови к подбородку. Испугавшись, как бы она не потеряла всю кровь, Филь вылил ей на голову содержимое емкости.

— Это тебе поможет, — ободряюще произнес он.

Анна взвизгнула, ударив его по руке. Сосуд полетел в угол и разбился о медный чан. Затем Анна кинулась на Филя с кулаками. Защищаясь, он завопил:

— Ты чего ты дерешься? Для очищения раны нужно много жидкости, и чем больше, тем лучше!

От паров спирта, заполнивших подвал, все закашлялись, что остудило гнев Анны.

— Славно воняет, — тоном знатока протянул Ян.

Анна принюхалась и по-собачьи помотала головой. В стороны полетели пахучие брызги. Габриэль с Филем прикрыли носы руками. Мета попятилась от сестры.

— Пусть не одной мне достанется! — удовлетворенно сказала Анна.

Она стряхнула с себя остатки спирта и провела ладонью по лбу. Ссадина больше не кровоточила.

— Даже повязка не нужна, — сказала Габриэль. — Молодец, Филь!

Филь пригляделся: его «лекарство» подействовало лучше, чем он ожидал.

— Надо с собой прихватить этого зелья, — сказал он. — Вдруг еще что-нибудь на кого-нибудь упадет!

Он порылся в ближайшем шкафу и вытащил на свет запыленную бутылку. Мета нахмурилась, но ничего не сказала.

— Схизматик говорит, что и внутрь принять не вредно, — заметила Габриэль.

Ян сунулся в шкаф и, достав оттуда две глиняные чарки, плеснул в них тягучей красной жидкости.

— О, это похоже на то, что потребляет наш папенька! — заинтересовалась Анна.

Она бесстрашно выпила содержимое чарки. Её лицо сразу зарумянилось.

— Вкусно, — сказала она.

Ян последовал её примеру.

— Неплохо, — поддержал он. — Если именно это пьет наш отец, у него губа не дура.

Тут уже Филь не выдержал и протянул руку к чарке, за ним — Мета. Габриэль попробовала напиток последней.

— Это, по-моему, какая-то настойка или наливка, — сказала она. — Мне подобную давали в Хальмстеме, когда я болела. Губы щипет, но очень вкусная!

Филь почувствовал, как у него зашумело в голове, и мир окрасился в розовые цвета. Сквозь них он разглядел, что на стоявшей у подсвечника бутылке имеется этикетка, на которой нарисованы ствол дерева без кроны с удалявшейся от него лошадью, следовавшей за козой. Боясь, что этикетка загорится, Филь отодвинул бутылку в сторону.

Анна протянула к ней руку, причмокнув губами:

— Дай-ка еще… Наконец-то нашлось, чем скрасить наши мерзлые будни!

После второй чарки все забыли, что находятся в промороженном подвале. Филь с Яном сняли шапки, Анна расстегнула меховой плащ. Мета стянула огромные мохнатые рукавицы.

Филь, не сдерживая улыбки, смотрел на её румяное лицо. Оно было прелестно. Он ощутил страстное желание немедленно поцеловать его.

— Что смотришь? — спросила Мета, зардевшись пуще прежнего и опустив глаза.

На её щеки упали густые тени от ресниц, и сердце Филя бухнуло, как в прошлом году. Его спасла Анна, язвительно заметив:

— Это он проверяет на тебе свою харизму, дорогая!

Ян фыркнул в чарку, забрызгавшись вином. Габриэль с подозрением уставилась на брата. Затем, прищурившись, она перевела взгляд на Мету. Филь в панике подумал, что его сестра способна причинить много неприятностей, узнай она, что творится в его душе, и, собравшись с силами, невинно проговорил как мог:

— Второй раз слышу это слово. Что это всё-таки такое?

Анна приблизилась к нему вплотную и произнесла, сильно понизив голос:

— Милый Филь, харизма — это когда у девушки при взгляде на твое курносое лицо подгибаются колени.

Он едва нашелся, чем ответить, показав на одинокий табурет:

— Могу тебе стульчик предложить.

Потом он всё-таки смутился и, спеша занять руки, схватил бутылку, делая вид, что разглядывает её. Коза на этикетке, как оказалось, направлялась к стилизованному знаку, каким на картах обозначают маяки: звездочка с просветом посередине и с точкой в центре, указывающей положение. Филь ощущал, как Габриэль ест его глазами.

— Ему надо объяснять на примерах, — сказал Ян. — Филь, харизма это то, чего не занимать профессору Лонергану. Так понятно?

Филь кивнул, припомнив речи профессора о невозможности обучать девушек и его прошлогодние катания на санях.

Мета рассмеялась:

— Харизма вашего Лонергана такова, что и у меня колени подгибаются!

Филь подумал, что вырастить себе нос, как у профессора, ему будет сложно, но полно времени стать столь же умным.

— Вот еще, — сказала Габриэль, оторвавшись от созерцания брата. — Кроме Хелики Локони, еще никто не западал на вашего Лонергана!

— Да, Хелика уж очень откровенно навязывалась ему в третьи жены, — усмехнулась Анна.

У неё начинал заплетаться язык.

— А зачем ей надо было знать, сколько у него жен? — поинтересовался Филь.

Ян весомо проговорил:

— Некоторые в Новом Свете верят, что женщины опустошают душу мужчины. Она подсчитывала, сколько там осталось.

Габриэль фыркнула:

— В это верят одни сердары, вот еще придумали! А Локони, кстати, не вернется после Нового года, она выходит замуж за Ральфа Фэйрмона. Я даже получила приглашение на их свадьбу. Обещают, что будет страшно весело!