Шоковая терапия

–Дура! Нет, ну какая дура! – бросила мне вслед сестричка, но я уже во всю прыть спускалась по ступенькам и не стала останавливаться, чтобы отреагировать на ее нелицеприятную реплику.

ГЛАВА XVIII

Смутные сомнения относительно сегодняшнего «вечера» обуревали меня с неистовой силой и становились всё острее по мере приближения к остановочному павильону, густо оклеенному аляпистыми объявлениями из серии «отдам котят в добрые руки», «сдам комнату с подселением» и «срочно требуются сотрудники в связи с расширением штата международной корпорации». В период кризиса сетевой маркетинг расцвел особенно буйно, и число предложений «перспективной работы с возможностью карьерного роста» ежедневно увеличивалось в геометрической прогрессии. Как только не изгалялись авторы объявлений, чтобы завлечь новичков в очередную пирамиду: выдвигали невероятно завышенные требования к соискателям на вакансию «помощника руководителя», виртуозно играя на профессиональных амбициях, обещали стабильный доход без финансовых вложений и бесплатные тренинги, в ходе которых проводилась такая мощная психологическая обработка неофитов, что лучшие гипнотизеры мира умерли бы от черной зависти, оперировали заманчивыми формулировками «офисная работа с людьми и документами» и на все голоса распевали гимны волшебному чудо-продукту, исцеляющему от всех болезней, превращающему дурнушку в мисс Вселенную и при этом абсолютно натуральному, изготовленному из экологически чистого сырья и, естественно, не имеющему аналогов. Первое пришествие сетевиков пришлось на «лихие девяностые», когда повальный развал промышленной инфраструктуры выгнал на улицы миллионы бывших работников крупнейших предприятий и поставил на грань нищеты врачей, учителей и прочих бюджетников, и вот сейчас я наблюдала новый виток развития MLМ-бизнеса. Я избегала подобные компании на интуитивном уровне, а вот мама едва не угодила в ловушку, когда у нее в цеху появилась одна ушлая тетенька, подписавшая практически весь цех на распространение товаров из Поднебесной, сулящих богатырское здоровье, колоссальный прилив энергии и статус «бриллиантового директора» в случае успешной реализации многотонных объемов китайских БАДов таким же доверчивым охотникам за большими деньгами. Уж не знаю, каким макаром дамочка запудрила маме мозги, но та за свои кровные приобрела у нее с десяток баночек и даже пыталась пичкать семью их содержимым, пока отец не стукнул кулаком по стулу и демонстративно не спустил разноцветные капсулы в унитаз. В итоге, мама, конечно, расстроилась, так как уже видела себя на вершине собственноручно построенной структуры, и долго обижалась на отца, обвиняя его в прямом воспрепятствовании ее становлению в качестве преуспевающей бизнес-леди, но свою миссию он всё же выполнил – соваться в сетевой маркетинг мама с тех пор ощутимо побаивалась, да и никаких чудодейственных биодобавок у нас дома тоже больше не водилось.

Я специально пришла к условленному месту немного раньше назначенного времени, чтобы подышать свежим воздухом и настроиться на нужный лад. Я по-прежнему могла только догадываться, во что выльется «званый ужин», но заранее не исключала наихудшего варианта. Хотя по сути своей у меня была замечательная семья, иногда я вдруг ловила себя на донельзя крамольной мысли, что мои родители часто ведут себя, как неотесанные простолюдины: добрые, гостеприимные, с открытым сердцем и душой нараспашку, но где-то слишком бестактные, где-то чересчур навязчивые, где-то бескомпромиссные и упрямые. Нет, я вовсе не стыдилась своей семьи и не мнила себя «розой на навозе», но порой наступали моменты, когда я чувствовала себя крайне неуютно и испытывала острое желание отвести глаза. Наверное, именно поэтому у меня никогда не было особого взаимопонимания с родителями – разница менталитетов и темпераментов ощущалась еще в бытность мою ребенком, а с возрастом мы совсем отдалились. У нас не стало общих тем, мое мнение постоянно воспринималось в штыки, мои поступки не вызывали одобрения, и степень отчуждения между нами росла с каждым днем. Насколько преданно и беззаветно родители обожали Илону, настолько холодно они относились ко мне. В детские годы обо мне заботились, в подростковые – контролировали, в юношеские – отпустили в свободное плавание, а теперь, казалось, искренне недоумевали, почему я всё еще здесь, если родительский долг полностью выполнен еще много лет назад. Я искренне любила свою семью и была глубоко благодарна отцу с матерью за счастливое детство, я даже никогда не ревновала родителей к младшей сестре, но подспудное желание жить отдельно начало посещать меня уже в старших классах, и как только у меня возникла возможность вылететь из гнезда, я не замедлила ею воспользоваться к вящему облегчению своих домочадцев. Нынешнюю ситуацию с Игоном родители скорее всего рассматривали как шанс значительно улучшить значительно стесненные условия проживания и страстно жаждали отправить меня за границу, раз уж в родном городе я осталась не при делах. Исходя из этого, я смела надеяться, что никаких эксцессов за ужином не произойдет – в конце концов, даже Илоне было выгодно избавиться от меня как можно быстрее, и если обычно ее манеры не отличались аристократизмом, то сегодня она просто обязана была сидеть ниже травы, тише воды и не портить торжество своими извечными капризами. Что касается Никитки, то я уповала на подарок Игона, призванный занять непоседу на время застолья.

Вопреки моим ожиданиям, Игон приехал на такси, чем вызвал у меня приступ откровенного изумления. В обеих руках иностранец держал по букету и выглядел, как передвижная клумба.

–Я испугался, что цветы могу замерзнуть, и решил не рисковать! – предвкушая грозящий сорваться с моих губ вопрос, объяснил Игон, – это тебе, а это для твоей мамы. Я не стал уточнять, какие цветы она любит, но кажется розы нравятся всем.

–Не скажу за всех, но мама будет в восторге, равно, как и я, – с улыбкой подтвердила я, – спасибо, Игон!

–Это тебе спасибо за то, что согласилась представить своей семье человека, с которым ты знакома только по интернету, – с подкупающей серьезностью иностранец вручил мне пышный букет и зябко передернул плечами, – идем быстрее, похоже, я еще не до конца адаптировался к здешнему климату.

–Для этого нужно родиться в Сибири, – я жестом указала Игону направление, взяла своего спутника под руку и в бодром темпе повела через утопающие в снежных заносах дворы. Ох, чувствую, поплывем мы тут по весне, когда все эти сугробы разом начнут подтаивать. Впрочем, кто знает, вдруг весну я встречу совсем в другой стране, где зимы не в пример мягче, снегопады слабее, а коммунальные службы честно выполняют свои обязанности…

Учитывая, что внутриквартальные территории в Мирограде, как правило, почти не освещались, пробираться к подъезду нам пришлось в глухих потемках, и, если бы не мои высокоразвитые навыки следопыта, годами формировавшиеся в местных реалиях, мы бы до утра плутали среди мусорных контейнеров и припаркованных впритык автомобилей. В подъезде нас поджидал первый сюрприз: еще буквально полчаса назад внизу горел свет, но за время моего отсутствия какой-то гад успел выкрутить лампочку и погрузить окружающее пространство в кромешный мрак. По лестнице мы поднимались наощупь, а обвешанный пакетами и букетами Игон вынужден был ориентироваться на звук моего голоса, не имея физической возможности держаться за перила. Хотя, может, оно и хорошо, что мой гость не видит обшарпанные стены, заплеванные полы и доверху забитую сигаретными бычками жестянку. Правда, и пахнет у нас с парадной далеко не «Шанелью», ну да ладно, хлорка – это всяко лучше, чем протухшие пищевые отходы, которые ленивые соседи третий день не удосуживаются донести до бачка.

Вероятно, мама услышала наши шаги на лестнице, и в тот момент, когда мы уже почти форсировали последний пролет, дверь квартиры внезапно распахнулась. Нам в лицо ударил яркий сноп электрического света, и я удивлением обнаружила на пороге отца, вооруженного мощным фонариком.

–Узнаю, что за падла опять лампочку сперла, башку отверну! – громогласно рыкнул отец и уже совсем другим тоном добавил, – здравствуйте! Добро пожаловать! Это, как его, а вот – хэллоу!

–Добрый вечер! – по-английски поздоровался Игон, толком не видимый из-за алого облака благоухающих роз, мобилизовал весь свой словарный запас и с чудовищным акцентом выдал, – привет!

–Привет! – нарисовалась в коридоре неуместно разряженная в пух и перья сестричка и не иначе, как с целью продемонстрировать свои выдающиеся лингвистические познания, кокетливо промурлыкала, – Good Evening!

Взгляд Илоны в этот миг неотрывно сфокусировался на цветах, и я лишь сейчас сообразила, что раскошеливаться на розы и для нее тоже, мой гость принципиально не стал. Несколько секунд во мне яростно сражались мстительное ликование и чувство вины за украденное у сестренки кольцо: я тайно радовалась, что Игон не удостоил потенциальную свояченицу букетом, но ни на мгновение не забывала, за чей счет проводится банкет. Если история с ломбардом все-таки всплывет, сестренка припомнит мне каждую мелочь, так что, пусть пока спит спокойно.

–Игон принес розы для тебя и мамы! – по-английски сообщила я и насильно сунула иностранцу злосчастные цветы, – он отдал мне подержать твой букет, пока у него самого были заняты руки. Пожалуйста, познакомьтесь: Игон, это моя сестра Илона, Илона – это Игон.

–Очень рад знакомству! – Игон растерянно вручил розы расплывшейся в улыбке сестричке, осторожно пожал недвусмысленно протянутую для поцелуя руку, и моментально переключил внимание на выплывшую из кухни маму, – а это вам!

–Спасибо! – безмерно обрадовалась мама, полной грудью вдыхая исходящий от букета аромат. Ну еще бы, это ей не пионы с дачного участка или три тюльпанчика на восьмое марта, на розы Игон, однозначно, не поскупился.

–Мои родители, Анна и Алексей, – уверенная, что употребление отчества мой иностранный год навряд ли осилит, я представила родителей по именам, – мам, пап – это Игон!

–Марта, скажи ему, пусть проходит в зал, чего в коридоре торчать! – попросила мама, – дай ему плечики под куртку, а я пока цветы в вазу поставлю. Жалко, если такая красота завянет. Эй, а обувь! Марта, куда он в уличных башмаках по чистому? Что за свинство такое? Или у него носки дырявые?

–Игон, извини, но дома у нас принято разуваться, – торопливо просветила я непонимающе воззрившегося на возмущенную маму иностранца, – возьми тапочки!

–Окей! – стушевался Игон, – я не подумал…

–Ерунда! – отмахнулась я, – всё нормально! Это делается из соображений гигиены. К сожалению, наши улицы никто не моет шампунем, и мы стараемся не тащить грязь в квартиру.

–Довольно неудобно, зато практично, – резюмировал Игон, обувая заношенные тапочки, – после Европы мне будет сложно привыкнуть, но каждый раз, когда мне захочется остаться в ботинках, я буду вспоминать негодующий взгляд твоей мамы. Ну что, пойдем раздавать подарки?

За накрытым столом чинно восседал подозрительно спокойный Никитка, одетый в полосатый матросский костюмчик, и стоило нам с Игоном зайти в комнату, как племяннику тут же спрыгнул со стула, выпрямился по стойке смирно и заученно выдал:

–Hello, uncle Egon!

Иностранец по-взрослому поздоровался за руку с раздувшимся от гордости Никиткой и с ухватками заправского Дедушки Мороза, то есть, простите, Санта Клауса, извлек из пакета заветную коробку. Племянник завизжал от счастья, а наблюдавшая за сей мизансценой Илона захлопала в ладоши. Цепким взглядом профессиональной хищницы она сразу вычислила, что Никитка получил не банальную машинку, а нечто подороже, и невольно прониклась к Игону уважением.

–Ой, это мне? – картинно всплеснула руками сестричка, когда из пакета появился кашемировый палантин и на ломаном английском рассыпалась в благодарностях, а Игон тем временем уже вручал кожаные перчатки маме и набор для подледного лова отцу. Никитка резвым козликом скакал по всему залу, мама умилялась подаркам, отец беспрестанно жал Игону руку, а мы с Илоной обменивались улыбками, причем сестричка посматривала на моего «жениха» с заметным интересом.