Шпора Персея
Шрифт:
Если и так, небеса ее не слышали.
— Что ж, — сказал я наконец, — процитируем очень старое клише: у нас есть хорошая новость и плохая. Хорошая новость — то, что никакой бомбы нет.
Кенигсберг открыла глаза и радостно вскрикнула. Воритак только посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица.
— Плохая новость — у нас есть кое-что похуже бомбы.
Если я правильно понял, эта штука — не что иное, как установка для ликвидации лаборатории под названием «фотонная камуфлетная система». Когда наступит срок, бесчисленные модули, вмонтированные по всей пещере, залпом выпустят фотохимические заряды, которые расплавят
— Ты можешь ее остановить? — спросила Мэт.
— Я видел подобную установку только раз в жизни. Это было давно, я работал тогда оперативником и только начинал свою карьеру в СМТ. Мы обыскивали подпольное хранилище контрабанды на Почке-5 в Руке Ориона, которое принадлежало тайному филиалу «Сердолика». Концерн подозревали в незаконной продаже высокотехнологичного оборудования Йтатской империи. У нас в команде была классная хакерша, но ей так и не удалось обезвредить камуфлетные модули или остановить отсчет. Мы оттуда просто сбежали.
— Значит, ты тоже не сможешь дезактивировать систему? — спросила Мэт.
— Ага, — просто ответил я.
— Я боялся, что фатальный конец неизбежен, — сказал с помощью «переводчика» Доктор Воритак. Он встал со стула и показал рукой на дверь. — Давайте уйдем отсюда. Моя персона не желала заражать пессимизмом ученого Милик, и поэтому я согласился с тем, чтобы она освободила вас. Возможно, теперь вы захотите продумать, каким образом провести оставшееся до гибели время. Моя персона только что созвала всех в главную пещеру, примыкающую к генно-инженерному комплексу. После того как я проинформирую их о положении дел, администратор Ру Локинак введет нас в ритуальную медитацию и усыпит навечно, поскольку Помазанного Старейшины среди нас нет. Возможно, вы, люди, тоже захотите принять участие?
— Благодарю, но мы пока не готовы умирать.
Я был рад, что «переводчик» лишит мою реплику саркастических ноток. Похоже, Воритак действительно предложил нам это из лучших побуждений.
Я повернулся к Кенигсберг:
— Вы говорили, шахта лифта и туннель, ведущий к следующей лаборатории, замурованы. Каким образом?
— Люди Элгара обвалили скалу из «харвеев», засыпав вход тысячами тонн обломков.
— Насколько я понимаю, у халукских охранников нет тяжелого фотонного оружия?
— Нет. Его разрешалось носить только людям. Наши охранники вооружены парализаторами.
— Бластеры и другое оружие хранились в шкафу, в соседней комнате, — пояснил Воритак. — Как видите, шкаф ныне пуст. У наших инженеров есть только небольшие лучевики для ремонта, но чтобы пробраться с их помощью через завалы, потребуется много часов.
Значит, это тоже не выход. Впрочем, я не очень-то надеялся.
— Какой генератор образовывает зонт над генно-инженерным комплексом?
Воритак поднял руку с переговорным устройством.
— Моя персона спросит у знающей персоны.
Он что-то пробормотал. В ответ послышался поток непонятных слов.
— Инженер Тил Иминик говорит, что на аппарате стоит знак «Шелток УФ-90».
Опять прокол. Этот генератор был слишком слабым, чтобы его защитное поле спасло нас от лучей, даже если мы сумеем
превратить зонт в купол. У меня осталась последняя идея.— Кто-нибудь из вас знает, куда ведет туннель, соединяющий лабораторию с другим центром? Случайно не на юг?
— Понятия не имею, — покачала головой Эмили Кенигсберг.
— Моя персона уверена, — сказал Воритак, — что туннель ведет на северо-восток.
— Что вы сделали с поясом и ранцем, который ваши санитары изъяли у меня?
— Скорее всего они все еще лежат в больнице, на подносе для нестерильных материалов. Моя персона забыла сказать лаборантам-чешуйникам, чтобы они выбросили ваши вещи.
А поскольку они не очень сообразительны, по собственной инициативе они этого сделать не могли.
— Отлично! Эмили, сколько нужно времени, чтобы вызволить мою сестру Еву из дистатического резервуара?
Резкая перемена темы привела ученого в замешательство — как, должно быть, и то, что я назвал ее человеческим именем.
— Думаю, минут тридцать, — неуверенно ответила она. — Нам… Нам надо отключить аппаратуру, проверить состояние жизненно важных органов и ввести необходимые лекарства.
Но к чему это? Дайте бедной женщине умереть спокойно.
Я проигнорировал ее вопрос, хотя он был задан по делу.
— В каком состоянии будет Ева, когда вы ее извлечете?
Она будет в сознании? Ходить сможет?
— В лучшем случае — в полубессознательном состоянии.
Возможно, она вас узнает. Однако первые несколько часов, пока не восстановится естественный метаболический процесс, она будет очень слаба. Ходить точно не сможет. А ее иммунная система нормализуется только через несколько дней. К сожалению, у нас нет медицинских браслетов.
— Вы с Воритаком вытащите Еву из цистерны. Мэт, дай им свой защитный костюм. Пускай они оденут в него Еву. По крайней мере она сможет дышать отфильтрованным воздухом, и ей будет там сухо и тепло.
— Но зачем все это? — спросила Мэт.
— Затем, что мы попробуем бежать. — Я сжал в руке парализатор «алленби» на случай, если кое-кто из халукских охранников еще не погрузился в ритуальное созерцание своей кончины. — Мы с тобой пойдем в больницу. Надо достать карту подземелья. Она у меня в поясной сумке.
— И что нам это даст? — спросила Мэт.
— Помнишь обглоданного яйцевидного, которого нашел Боб? Он еще называл его бедным Халуриком? Этот халук шел отсюда — но не по туннелю, соединяющему лабораторию с другим «Мускатом», поскольку тот ведет в другом направлении. А значит, здесь должен быть еще один туннель. Давай его поищем.
Эмили Кенигсберг предложила мне свой наручный коммутатор.
— Возьмите. Чтобы связаться с Воритаком, нажмите на черную кнопку. Кроме того, я ввела в него обратный отсчет.
Мы разошлись в разные стороны.
Осталось 86 минут и 44 секунды.
Самая большая проблема заключалась в том, что изображения на карте ограничивались стометровой глубиной.
Пол главной лаборатории находился на восемьдесят метров ниже, и поэтому на распечатке его не было. Однако верхняя часть пещеры, обозначенная массой запутанных линий, на карте была (что, собственно, и помогло мне обнаружить подземный центр), и от нее отходил нещадно петлявший туннель, ведущий к Рассольной Рытвине. Я окрестил его Рассольным Проходом, надеясь, что именно он выведет нас на свободу.