Шрам

– Надеюсь, она не развалиться где-нибудь на полпути.

– И не мечтай.

Мы забрали груз у заказчика, которым оказался сморщенные старичок, скрипучим голосом наставляющий нас о том, насколько важна его посылка и насколько осторожными нам следует с ней быть. Посылкой были две массивные коробки, которые нам пришлось старательно закрепить на заднем сиденье автомобиля, под пристальным взглядом старика. Явно, увидев наш транспорт, он не пришел в восторг, и может даже хотел бы отказаться, но попросту побоялся с нами спорить.

Закончив всю эту нудную процедуру, мы двинулись к южным воротам города, и только тогда я понял насколько сильно волнуюсь. Наверное, так же чувствует себя отец, когда его чадо участвует в каком-либо соревновании. Смесь гордости и опасения за то, что надежды и вложенные силы не найдут оправдания. И конечно отец не станет меньше любить своего ребенка в случае его поражения, но все же хочет гордиться им, хочет чтобы на глазах у других именно его сынок или дочурка показали, что они достойны уважения, ведь тогда и он сможет чувствовать себя победителем. В моем же случае это было еще более актуально, ведь я сам собрал эту машину, только я в ответе за то, как она себя покажет. Я был уверен и в себе и в ней, но все же не настолько чтобы не чувствовать волнения, застывшего комом в груди и отдающего легкой дрожью в конечностях.

Охранники возле ворот с интересом разглядывали нашу машину, а один даже осведомился, где такую можно купить, на что Джим ответил в привычной ему, насмешливой манере, что сначала ему стоило бы научится водить.

И вот мы оказались за стеной. Больше преград не было. Перед нами лежал целый мир.

– Готов? – спросил я Джима, ощущая прилив сил и некого азарта.

– Ну давай посмотрим, на что она способна – Джим прикурил сигарету и откинулся в своем кресле.

– Держись крепче.

Я начал разгон, не торопясь вжимать педаль газа. Хотелось насладиться этим моментом, как можно дольше не достигая предела возможностей. Машина двигалась вперед плавно, постепенно набирая скорость. Я даже не заметил, как мы преодолели ту черту, выше которой я не разгонялся никогда прежде.

– Ого – расхохотался Джим, когда стрелка спидометра достигла отметки в двести пятьдесят километров в час – А это и правда круто!

Похоже, ничто не могло испугать этого человека. На пике переполнявших меня эмоций, продолжая разгон, кажется я и сам смеялся вместе с ним.

Мы мчались как стрела, пронзая воздух, и я слышал как он свистит за окном. Чем больше была скорость, тем меньше сомнений и страхов у меня оставалось. Все было как в те времена, когда я занимался гонками, но только в сотню раз лучше и сильнее. Чувство свободы, непреодолимо влекущей к себе, заставляющей гнать быстрее и еще быстрее, словно в попытке убежать от всех сдерживающих нас границ, законов и рамок. Никогда еще я не чувствовал себя настолько свободным. Машина превратилась в послушного зверя, с которым я будто бы слился воедино. Я чувствовал ее, слышал как она пела, довольная тем, что получила свой шанс и больше не обязана сдерживаться. И я был не обязан. Все что осталось позади во времени и пространстве, сгинуло забрав с собой переживания, стремления, надежды и мечты. Не осталось ничего лишнего, лишь голые эмоции кричащие в унисон рычанию мотора. Существовала лишь дорога, скорость и проносящийся мимо, пустынный мир. Какие-то моменты нашей жизни хочется пережить снова, иные не переживать никогда, но этот момент был из тех, в которых хотелось остаться навечно.

– Как ты ее назовешь? – спросил Джим.

– Назову? Я об это не думал.

– А зря. Такой машине нужно имя. Она ведь особенная.

– Я что-нибудь придумаю – пообещал я, а сам продолжал слышать эти слова «она ведь особенная». Действительно особенная, уникальная, а значит Джим прав и она заслуживает имени.

Мы нагнали караван через три с небольшим часа. Медленно ползущая по дороге, длинная колонна, состоящая из невероятных размеров грузовиков, утыканных, словно ежи, пушками, огнеметами и пулеметными турелями, смотрящими во все стороны вокруг себя. Я видел такие колонны прежде. Их путь длится неделями. Двигаясь через весь мир от одного поселения к другому, караваны занимаются продажей и закупками,оставаясь единственным сохранившимся в нашем мире способом торговых сообщений между городами.

Подтвердив по рации нашу задачу, мы обогнали колонну, и Джим отправился сдавать работу. Пришедшие за грузом, двое парней, примерно моего возраста, одетые в серый камуфляж, так же как и охранники в Филине, с интересом уставились на нашу машину.

– И не боитесь вы вот так вот за стеной кататься? – спросил один, достав коробку с заднего сидения.

– За этой малышкой, ни одному легионеру в мире не угнаться – сказал я с гордостью.

– А что у нее под капотом? – поинтересовался другой.

Я ответил. Перечислил с десяток модификаций двигателя и чем он отличается от стандартных моделей, установленных в машины Филина. И парень сник. По-видимому ондумал, что разбирается в машинах, или очень хотел так думать. А мой ответ явно разуверил его в этом.

– Ух ты – только и сказал он, стараясь не потерять лицо – Круто.

– Давай-ка, возвращайся к мамочке, дружок – съязвил Джим, садясь на свое место – А то она волнуется наверно.

Последнее, что я услышал, перед тем как снова тронуться с места, было слово «самоубийцы», многозначительно высказанное начинающим «автолюбителем». Не знаю по какой причине, но я воспринял его как комплимент.

Мы отправились в обратный путь.

– Шторми! – провозгласил я гордо.

– Что?

– Машина. Ее зовут Шторми.

Не знаю, почему я выбрал именно это имя. Оно просто всплыло в моем сознании, должно быть услышанное когда-то давно, и показалось очень подходящим. Было в нем что-то бунтарское, дикое и необузданное.

– Шторми – Джим просмаковал это имя с задумчивостью, словно пытался распробовать деликатес.

– Почему бы и нет – наконец улыбнулся он – По-моему, ей подходит.

«Подходит» – мысленно согласился я, ощущая как плавно идет машина, словно благодаря меня за данное ей имя. Ведь теперь она стала чем-то большим, чем просто набором деталей. Получила имя, а с ним и характер и личность.

– Не думал, что мы окажемся в Филине еще до заката – сказал Джим, когда на горизонте появился и начал быстро приближаться наш родной город.

– А ты не верил, когда я говорил, что этой малышке нет равных по скорости.

– Знаешь, Клайд, тяжело признавать свои ошибки. Но теперь и я хочу такую – он расхохотался – Та еще получилась поездочка.

И правда, «поездочка» получилась более чем просто запоминающейся. Возможно, тот вояка был и прав, когда назвал нас с Джимом самоубийцами. Без нормального снаряжения, на не обкатанной машине, практически ничем не защищенные мы отправились в путь, на каждом повороте которого нам могли встретиться существа жаждущие отобрать наши жизни, и это все лишь ради того, чтобы ощутить, что значит настоящая скорость. Звучит и правда как самоубийство. Если хотите, считайте меня психом, возможно таковым я и стал за те полтора года, но мне кажется, что оно того стоило.