Шторм

– Он в "Вормвуд-Скрабс", верно?

– Да.

– Я могу попросить Шотландское управление связаться с Министерством внутренних дел в Лондоне. Но ты знаешь, что это за люди. Бюрократ на бюрократе: придется исписать горы бумаг, прежде чем они дадут разрешение на свидание.

– Я не собираюсь встречаться с ним в тюрьме.

– Нет? Чего же ты хочешь?

– Я хочу, чтобы он прибыл сюда.

У Ренфру вырывается отрывистый смешок.

– Тут и говорить не о чем. Это невозможно.

– Почему?

– Он осужденный преступник, Кейт. Кому как не тебе помнить об этом.

– Конечно, я помню. А еще я помню, как работала с ним. Уж кто-кто, а он вполне заслужил свою репутацию лучшего сыщика столицы. Если кто-то и способен помочь нам разобраться в деле, так это Ред.

– Возьми все, что я только что говорил о бюрократической волоките, и умножь на десять – получишь как раз наш случай. Министр на это не пойдет.

– Почему?

– Почему? А ты как думаешь? Политика. Лондон только и трещит о скрупулезном соблюдении властями закона. По той простой причине – напомню, если ты позабыла, – что в следующем году пройдут выборы. Ну кто, скажи на милость, решится в такой ситуации выпустить из каталажки полицейского, осужденного за убийство? Министр внутренних дел? А ты представляешь себе, какой тарарам устроят по этому поводу средства массовой информации?

– А какой тарарам они устроят, когда Черный Аспид безнаказанно совершит очередное убийство? Сэр, он может нанести удар в любое время.

– Кейт, я понимаю, что тебе довелось пережить, и думаю...

– Все случившееся на пароме не имеет никакого отношения к этому делу. Ничто не мешает мне заниматься своей работой, и я прошу лишь о необходимом содействии. О предоставлении нужного инструментария.

Ренфру задумчиво запускает руку в волосы, и Кейт, приметив слабину, вбивает клин в эту брешь:

– Сэр, я прошу только о том, чтобы вы попросили Эдинбург направить в министерство запрос от моего имени. Под мои личные гарантии.

Ренфру вздыхает.

– Ладно. Не думаю, что из этого выйдет толк, но будь по-твоему.

Главный констебль принимается звонить по телефону, убеждая и улещая. Кейт наблюдает и слушает, как его переадресуют от одного чиновника к другому. Долгие ожидания между звонками, в то время как вращаются скрипучие колеса бюрократической машины. Спустя полчаса он получает ответ. Что-то вроде ответа.

– Этот последний был личный секретарь министра внутренних дел, Тим Айлинг. Он говорит, что министр рассмотрит просьбу и даст ответ к завтрашнему утру.

– А быстрее никак?

– Ты ведь сама все слышала, Кейт. Единственное, что я мог сделать, это уговорить хренова педика доложить своему боссу о нашем ходатайстве в первую очередь.

– Понятно. И спасибо вам за помощь. Значит, завтра утром?

– У них есть мои номера и твои. Мы узнаем, как только они примут решение.

– Остается надеяться, что будет не слишком поздно.

* * *

Кейт смотрит на них обоих, на сына и на любовника. Алекс в шортах, открывающих длинные, мускулистые ноги, из-под ворота его рубашки задиристо выбивается коричневая вьющаяся поросль. Лео соорудил игрушечный многоэтажный гараж и занят тем, что, сосредоточенно морщась, то деловито направляет все машины вверх по пандусу с одной стороны, то вниз, по спиральному скату, – с другой. Алекс подгоняет ему машины, когда они оказываются вне пределов досягаемости. Иногда он устраивает маленькое столкновение или помахивает какой-нибудь машинкой в воздухе, так, что Лео не может ее достать. Лео заливается звонким детским смехом и шутливо нападает на Алекса, который откатывается по полу и просит пощады, словно только что получил тумака от Майка Тайсона. Лео смеется еще пуще, прыгает на Алекса и кричит:

– Я победил!

До сих пор ни один из мужчин, с которым у Кейт завязывались какие-то отношения, сыну не нравился.

Алекс поднимает на нее глаза и подмигивает. У нее возникает ощущение, будто он точно знает, о чем она думает.

"Он не твой сын. А жаль".

– Как дела на работе? – спрашивает она.

– Сплошная запарка.

– Да ну?

– Перелистал столько бумаг, что руки отваливаются.

Она смеется.

Лео хватает руку Алекса и тянет, пытаясь поднять его на ноги.

– Пошли, Алекс. Давай поиграем в футбол.

Алекс ставит Лео на пол, прыжком поднимается и теперь сам увлекает мальчонку за руку. Из комнаты они выходят вместе, хотя на каждый шаг Алекса приходится по три шажка Лео. У Кейт от этого зрелища перехватывает дыхание. На работе день-деньской одни лишь насилие и смерть, но каково же, придя домой, увидеть, что этот парень растопил сердце Лео еще быстрее, чем ее собственное.

Она заходит на кухню, где Бронах – сегодня она в фольклорном наряде, блузке и юбке с цветочным узором – пьет чай и читает журнал.

– Славный малый, – говорит тетушка.

– Ну, и ты туда же! – смеется Кейт, страшно довольная тем, что близкие ей люди одобряют ее выбор. – Чай остался?

– Должно быть немного, в заварном чайнике.

Кейт наливает себе чашку и садится.

– Все твои предыдущие дружки были гораздо хуже.

– Наши отношения только-только начались. Дай мне разобраться.

– Еще раз тебе скажу, – глаза немолодой женщины поблескивают, – гораздо хуже.

Снизу, с улицы, доносятся радостные восклицания. Кейт смотрит из кухонного окна. Алекс то перебрасывает мяч с ноги на ноги, то, дав ему упасть, переступает через него в одну, потом в другую сторону. Лео мечется, как терьер, пытаясь отобрать мяч. Кейт обхватывает кружку обеими руками, позволяя теплу просочиться сквозь керамику к ладоням. Пар играет на ее лице.

Лео завладевает мячом и неуверенно ведет его по направлению к Алексу, который приседает, разведя руки на манер голкипера. Когда Лео приближается, Алекс стремительно бросается вперед, но не в ту сторону. Мальчик пробегает мимо него и забивает мяч между двумя цветочными горшками, выступающими в роли стоек ворот. Лео подпрыгивает и что есть силенок кричит: "Гол!" Мордашка его сияет.

Кейт снова поворачивается к Бронах.

– Этого у нас запасено очень много, – говорит Бронах.

– Много чего?

– Любви.

– Любви? У нас?

– У тебя в особенности. Я говорю о нерастраченной любви, о той, которую ты не испытывала к Дэвиду. Или не могла, или не хотела, неважно. Всей той любви, которую ты влила в Лео. Будет неплохо, если ты потратишь часть ее и на кого-нибудь еще.

– Этак ты можешь дойти до того, что убедишь меня выскочить замуж.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Вот и все.

И только при отъезде на обед, когда Лео нехотя прощается с Алексом и Бронах, лицо которой лучится улыбкой, Кейт вспоминает, что она так и не поделилась с Бронах тем, что открыл ей за ланчем отец. А вспомнив, улыбается.