Шторм

Контраст с Петрой Галлахер полный – решительно ничего общего. Петра была молода и привлекательна, полна жизни и интереса к ней, завела шашни с двумя мужчинами одновременно. Элизабет, пережившая климакс, непривлекательная ни внешне, ни по характеру, погрязшая в одиночестве старая дева. Кейт никак не может уразуметь, зачем Черный Аспид убил их обеих, не говоря уже о том, что имел секс с ними обеими, хотя ей известно: нередко между жертвами убийц мало сходства. Может быть, Черный Аспид был первым мужчиной, вступившим в сексуальный контакт с Элизабет за долгие годы. А может быть, и за всю жизнь. Эта мысль игриво проскальзывает в голове Кейт, но она не собирается зацикливаться на чем-то подобном, а просто пытается увидеть хоть нечто, роднящее между собой обе жертвы. Но, похоже, из общего у них только убийца и род смерти.

Единственное, что приходит Кейт в голову, это свойственное обеим любопытство. Петра была журналисткой, Элизабет сплетницей. Любопытство. И все знают, что бывает с любопытными и их носами. Но, собирая материал для "Абердин ивнинг телеграф", Петра не совала носа ни во что такое, за что убивают журналистов, ну а уж раздражающее, но в целом безобидное наушничество Элизабет тем паче вряд ли могло подтолкнуть кого-то к убийству. Истории с разводами, даже если и переживались тяжело, случились давным-давно, и никто из причастных к ним здесь уже не жил.

Черный Аспид их где-то увидел. Увы, но это единственное, что можно предположить с достаточной долей вероятности. Все остальные версии в конечном счете ведут в тупик.

Что мог он увидеть в Элизабет? Впрочем, что бы это ни было, Кейт не может этого определить. Ей не под силу идентифицировать себя с Элизабет так, как с Петрой. Конечно, Элизабет имела право на жизнь точно так же, как всякий другой, и, конечно, мнение Кейт о жертве ни в коей мере не ослабляет гнева на Черного Аспида. Но Кейт знает, кого ей жаль больше, и уже одно это заставляет ее стыдиться себя, ибо они обе равны, когда лежат на столе для вскрытия, под не ведающими жалости лучами прозекторских светильников.

* * *

Чем больше упорствует Лавлок, тем большее удовольствие доставляет Фрэнку их конфронтация. Он никогда не почитал влиятельных людей ради их влиятельности и попытки Лавлока оказать давление не только не пугают инспектора, но лишь служат для него дополнительным раздражающим фактором.

– Как вы знаете, – говорит Фрэнк, – вчера вечером мы подняли передние наружные ворота, так называемое забрало. С тех пор мои инспекторы непрерывно изучают его, и их выводы, увы, однозначны. На "забрале" никаких следов взрыва не обнаружено. И нигде на всем пароме тоже. Следовательно, никакого взрыва на "Амфитрите" не было.

Судя по виду, вот-вот взорвется сам Лавлок.

– Это невозможно!

Фрэнк берет листок бумаги с напечатанным текстом и начинает читать:

– Краткое изложение результатов инспекции. Имеет место существенное смещение "забрала" вверх и вправо. На металле "забрала", особенно со стороны правого борта, имеются сильные вмятины и отметины. Нижняя часть искорежена и под воздействием сильного давления загнута наверх. Оба боковых запирающих зажима вырваны из перемычки "забрала", причем зажимы открывающих цилиндров имеют многочисленные деформации со стороны правого борта, а нижнее запорное устройство испытало мощное растяжение в результате толчка в том же направлении. Эти наблюдения позволяют прийти к следующему заключению: "забрало" было сорвано с носовой части "Амфитриты" силой шторма. Направление преобладающих ветров коррелирует с местоположением и характером повреждений "забрала".

Отрыв "забрала" мог произойти только в случае, если оно находилось в поднятом положении и (или) не было адекватно подогнано и закреплено к корпусу. Нормативы прочности, данные ремонтно-технической службы и результаты компьютерного моделирования сопротивляемости нагрузкам однозначно сходятся на том, что опущенное и надлежащим образом закрепленное "забрало" могло выдержать в отрытом море натиск ветра вдвое большей силы. И никакое взрывное устройство вблизи "забрала" приведено в действие не было.

Он снова кладет листок бумаги. На лице Лавлока читается настороженность.

– Паркер сказал, что бомба была, – говорит Лавлок.

– Это еще не все. Пункт второй этих заключений указывает на открытое "забрало" и (или) неадекватность креплений. Я еще раз проверил записи ремонтно-технической службы о степени исправности "Амфитриты". В ноябре прошлого года, когда судно стояло в сухом доке, техосмотр выявил неполадки в механизме закрытия наружных ворот. "Забрало" останавливалось за несколько футов до полного опускания.

– Я это прекрасно помню. Так же, как и то, что неисправность была устранена.

– Было записано, что она устранена.

– Она была устранена. Проверку проводил независимый инспектор.

– Три недели тому назад в ремонтно-техническом журнале была сделана еще одна запись. Спорадические сбои в работе сенсорного индикатора закрытия "забрала". На панели горел красный сигнал, когда должен был гореть зеленый. Жалоба была подана капитаном Саттоном. Никакой записи о проверке, установлении причин сбоев и устранении неполадки в журнале не имеется.

– Ну и что? Эта проблема так просто не решается, а дефект незначительный. Кого волнует, что показывает индикатор, если ворота закрыты?

Фрэнк качает головой и выкладывает свой козырь:

– А что, если "забрало" не опустилось до конца? Что если это была та же проблема, что и раньше?

– Невозможно.

– Отнюдь. Крепления были в хорошем состоянии, их проверили в сухом доке. Следовательно, сорвать "забрало" шторм мог в единственном случае – если оно не было полностью закрыто. Следовательно...

– Вахтенный офицер увидел бы это с мостика.

– Ничего подобного. Носовые ворота с мостика не видны.

– Но Паркер сказал, что они были закрыты. На это указывали индикаторы.

– Паркер находился на мостике. Находящаяся там контрольная панель ворот не полностью дублирует основную. Туда выведены лишь датчики боковых запоров "забрала" и замыкающего устройства пандуса. О состоянии донного замка "забрала", полностью оно опущено или нет, с мостика узнать невозможно. И дело было в том, что неправильно функционировал вовсе не датчик, а механизм закрытия наружных ворот. Датчик показывал, что ворота полностью не закрыты, по той простой причине, что так оно и было!

– Вы хотите сказать, что "Амфитрита" три недели плавала с приоткрытым "забралом".

– Не обязательно. Саттон описал эту неполадку как проявляющуюся спорадически.

– То, что вы сводите вместе эти две, совершенно не связанные одна с другой, записи в журнале технического состояния, не более чем досужее предположение.

– Отнюдь. Оно полностью соответствует фактам. И, что более важно, это единственная возможность, которая им соответствует. Рассмотрим следующий сценарий. "Амфитрита" покидает Берген с закрытыми пандусом и "забралом": помните, Саттон отмечал спорадический характер данной проблемы. Даже если "забрало" чуть приоткрыто, на первом этапе плавания, пока море спокойное, а погода хорошая, не должно было возникнуть никаких затруднений. Их и не возникало на протяжении двенадцати часов.