Шторм

Вода… Чего бы я только сейчас не отдал за глоток воды! К сожалению, в моей докторской сумке только алкоголь и ещё несколько медикаментов в жидкой форме. Я не стану тратить их, чтобы лишь слегка утолить жажду — людям в Резуре нужны лекарства. Тем более, что много пользы они мне не принесут. Если бы только у меня с собой было побольше лекарств! К сожалению, все препараты в больнице строго подсчитаны и заперты, я не мог брать всё без разбора и сделать запас. И без того было достаточно сложно время от времени выносить вскрытую упаковку.

Как раз в тот момент, когда монитор планшета мигает и гаснет, я вижу перед собой яркий свет. Выход!

Я наваливаюсь на кусты, и в меня ударяют жар и сухой воздух. Солнечные лучи опаляют моё лицо, и я прищуриваюсь. Я не привычен к ультрафиолетовому излучению и яркому свету, а это только раннее утро. Около полудня в пустыне начинается пекло.

Моим глазам нужно время, чтобы привыкнуть. Из них текут слёзы — от облегчения и от яркого света. И тем не менее, я смотрю на этот светящийся диск, который поднимается над горизонтом. Солнце… я впервые вижу его собственными глазами.

Снаружи! В безопасности!

Я на самом деле смог пройти через канализацию, я сбежал от режима!

Жаль, но у меня нет времени наслаждаться видом солнца. Надо идти!

Сколько времени сейчас может быть? Джекс и его группа, наверняка, уже давно в пути, я могу повстречать их в любую минуту.

Я поворачиваюсь по кругу, чтобы немного осмотреться. Выход из тоннеля находится в куче лома, камней и земли. На ней растут кусты, несколькими метрами дальше возвышается высокая стена — наружное кольцо. За ним изгибается молочного цвета купол Уайт-Сити.

Джекс сказал, что мне надо идти на восток, поэтому я поворачиваюсь к городу спиной и шагаю в сторону многочисленных руин бывших небоскрёбов мимо казино, отелей, концертных залов, пересохших колодцев, мостов, американских горок. Стекло, сталь, бетон, разбитые дороги… поистине не самое красивое зрелище. Лас-Вегас выглядит городом-призраком.

Я искал информацию о бывшем городе азартных игр, но, к сожалению, нашёл её не очень много. Сенат позаботился о том, чтобы уничтожить большинство документов, говорящих, как жили до взрыва бомбы. В любом случае, раньше жизнь в пустыне процветала, вода была в изобилии, здесь работало очень много людей. Сейчас я не вижу ни одного живого существа, и даже ни одного насекомого.

Чахлые кусты и кактусы вернули своё место обитания, на горизонте простираются коричневые горные хребты.

Ориентируясь на восходящее солнце, я иду по старой улице. Я достаю из докторской сумки большой перевязочный платок и повязываю его вокруг головы и перед лицом. Это немного спасает от солнечных лучей, а также облегчает дыхание. От пыльного воздуха першит в горле.

С обеих сторон до самого горизонта простираются руины. Некоторым домам удалось неплохо пережить войну, от других остались лишь остовы. Но рано или поздно солнце превратит оставшиеся здания в пыль. Как бы я хотел сейчас чего-нибудь попить. Мои губы пересохли, язык прилипает к нёбу. Где Резур? Где люди?

Уже через несколько минут, когда я иду по пористой дороге с руинами по обеим сторонам, жар быстро начинает нарастать. Появляется марево, солнце обжигает мою кожу. Я не смогу долго выдержать такую жару.

Обойдя одно огромное здание, я вздыхаю с облегчением. Наконец-то я вижу пирамиду из чёрного стекла. Резур! Здание, высотой более ста метров, издалека похоже на игрушечное, а перед ним люди, словно муравьи.

Меня едва не покидают силы. Идти ещё так далеко! Вся надежда на Джекса. Мы должны встретиться, чтобы я мог передать ему срочное сообщение, и он свяжется с кем-нибудь, чтобы меня забрали.

Но Джекс не идёт. Зато я обнаруживаю один единственный широкий рельс, который у меня над головой между зданиями ведёт в Резур. По нему ходят поезда?

Я оглядываюсь и вижу вдалеке вокзал, за которым простирается купол. Чёрт, я не увидел его за зданием. Но поезда там нет, и я уже слишком далеко ушёл, чтобы возвращаться. Может быть, на пути в Резур есть ещё одна станция.

Так что я снова иду на восток, всё время вдоль рельса, который даёт мне немного тени. Но никакой другой станции не видно. Зато целую вечность спустя я чувствую вибрацию и слышу грохот — надо мной проезжает поезд. Он идёт в направлении купола.

О нет, в этом поезде совершенно точно едут Джекс и его отряд! Обратно идти слишком далеко, до Резура осталось километра полтора. Я могу разглядеть людей, которые возделывают поле, машины, которые едут по отремонтированным дорогам, и детей, которые сидят в тени и играют.

Мне надо добраться до Резура прежде, чем группа уйдёт в подземку, потому что там, среди бетона, радиосвязи нет.

Пирамида близко, но у меня больше нет сил. Сумка выскальзывает у меня из рук, но я, шатаясь, иду дальше, машу четырём людям, которые работают на небольшом поле. Почему они не видят меня?

Я спотыкаюсь о выпуклость в асфальте и падаю на дорогу. Горячий гудрон едва не обжигает мне лицо. Через час асфальт совершенно точно расплавится. Но я могу продержаться ещё немного.

Просто нужно чуть-чуть отдохнуть, отдышаться, собраться с силами… Я устал и хочу пить. Но мне надо идти дальше…

Глава 3. Настоящий боец

— Марк!

Это голос Саманты?

В голове гудит, конечности словно налиты свинцом. Такая приятная вялость, я пока не хочу с ней расставаться.

— Он просыпается!

Да, это Саманта. Я достаточно долго жил и работал с ней, чтобы узнать её голос. Он тёплый и мягкий.

Моих губ что-то касается, Саманта говорит: «Пей», и я жадно хлебаю. Это вода — именно то, что мне нужно. Почему я так сильно хочу пить?

Проходит немного времени, и я всё вспоминаю. Моё сердце начинает сильно биться, и я открываю глаза. Я смотрю прямо в красивое лицо Саманты. На ней докторский халат, на шее висит стетоскоп, волосы заколоты наверх.

— Я в Резуре? — спрашиваю я хрипло.

В горле першит, поэтому я делаю ещё несколько глотков.

Саманта с улыбкой кивает и убирает стакан.

— Тебя нашёл один из стражей города.

Надо обязательно поблагодарить его.

— Ты в пирамиде. В больнице.

Кровать выглядит старобытной и облезлой, но постельное бельё чистое. Два других пациента — подросток и пожилая женщина с седыми волосами — занимают остальные две кровати. Кажется, они спят.

На стенах облезлая штукатурка, а одну из стен полностью занимает наклонное окно. Я смотрю сквозь стекло на руины. Здесь пахнет дезинфицирующим средством сильнее, чем в больнице Уайт-Сити.