Штрафники
Шрифт:
Конвойный остался у дверей. Фисюк знал, что у конвойного спрашивать не положено, да и бессмысленно, но все же спросил как бы между прочим:
– А кто это?
– Не знаю. Задержали кого-то...
Наконец Фисюка позвали.
"Ну"...
– подумал Фисюк и решительно вошел в кабинет. Овчинникова в кабинете не было.
За большим столом сидел командующий, бледный, в свитере с закатанным рукавом. Подле него - военный врач натягивал на его руку манжет аппарата для измерения давления.
– Товарищ командующий...
– Фисюк, увидев врача, запнулся.
– Командующий: -
– Так точно!
– Вот, оказывается, у нас какие дела, полковник!
Врач: - Простите минутку.
– И он стал нажимать резиновую грушу аппарата.
Фисюк вновь почувствовал - ноги становятся ватными. Он подобрался, одернул китель, готовый ко всему.
Врач (измерив давление): - Товарищ командующий, нужно лечь.
Командующий: - Если полковник Фисюк позволит...
Фисюк действительно был готов ко всему, но не к шутке. Он хотел улыбнуться, но не смог.
Врач: - Я не шучу...
Командующий: - И я тоже... (И посерьезнев.) - Я в вашем распоряжении... часов через шесть... Оставьте нас, доктор! (Фисюку, очень серьезно.) Вот ведь как все поворачивается, полковник...
– И сняв трубку резко зазвонившего телефона:- ...Да, товарищ адмирал... Обстановка складывается неблагоприятно...
– он подвинул листок, принялся что-то записывать. Писал долго. Наконец:
– Да. Поиски продолжаем... Приведены в боевую готовность части Фисюка, Сыромятникова, Макаревича...
Только сейчас, услышав свою фамилию, полковник Фисюк впервые подумал, что его вызвали, кажется, совсем по другому делу.
Командующий (кладя трубку): - Так вот, полковник. Ставка ваш план одобрила... Операция по вашему плану началась вчера в 21.00. Вас уже не было на острове... Вот боевой приказ.
– командующий передал Фисюку несколько листов бумаги.
Командующий (начальнику штаба): - Николай Сергеевич, введите в курс дела...
– И он склонился над бумагами.
Фисюк, поначалу от волнения не сообразивший, о каком плане идет речь, только сейчас понял окончательно, что произошло.
Начальник штаба: - Ваши наблюдения и выводы, полковник, верны... Разведка их подтвердила...
– И вдруг с досадой: - Ведь мы знали - ставка сообщала, - плавбаза лодок противника вышла из Гамбурга... Позже была замечена англичанами в Бискайском заливе... Естественно, она перестала нас интересовать, и вдруг... вон она где оказалась! Кому же могло прийти в голову, что они выведут ее во льды.
– Начальник штаба подошел к карте, отдернул занавеску, едва дотянулся до нужного места: оно было очень высоко.
– Умный маневр! Немецкие подлодки работают как против английских караванов, так и против нашего Северного морского пути...
Командующий (отвлекаясь от бумаг): - Вы дали недостающее звено, полковник, молодцы! Как этот?.. Его фамилия... Ну, чьи наблюдения?
Фисюк (излишне торопливо): - Майора Кабарова...
Командующий (подняв глаза): -Майора Кабарова?
Фисюк (не сразу): - Можно сказать... так!..
– Н-да...
– Командующий, помедлив, достал из ящика стола сложенный вчетверо листок, к которому был прикреплен надорванный конверт.
– А можно сказать и иначе... Вот, Кабаров называет другую фамилию... Разберете? Лежа писал. В госпитале...
– Догадываюсь...
– Ознакомьтесь...
– Командующий взглянул на боковую дверь: - Ну, с этим все!
Фисюк обернулся: к столу подходили Степан Овчинников и особист, раскрывающий папку.
Фисюк с докладной Кабарова в руках, как-то боком шагнул к двери, стараясь не глядеть на Овчинникова, и только на пороге оглянулся. Командующий, просматривая бумаги особиста с грифом СС (совершенно секретно).
Степану: - Так, значит, где они вас подобрали?
Но ответил не Степан, а особист:
– Показал, что за Норд-Капом...
Командующий: - Значит, норвежцы, говорите.
Особист: - Показывает, что норвежцы.
Фисюк вышел, остановился, с трудом разбирая строки кабаровской докладной: бумага в его руках дрожала...
...Мы снова в кабинете.
Командующий: - Так... Где же они вас прятали?
Особист коснулся листочка: - Вот, обратите внимание...
Командующий (обращаясь непосредственно к Степану): - Значит, прямо на этой шаланде... через все Баренцево море?.. Норвеги.. Норвеги... Третьего летчика привозят... Через все кордоны... Ну что ж...
– Он подошел к Степану.
– Поздравляю вас, товарищ Овчинников... Повезло!.. Теперь в отпуск?
Степан: - Хотел бы в часть.
Командующий: - На остров?.. Там сегодня будет жарко.
Степан: - И в самый раз.
– С улыбкой: - А то я, знаете, простыл в море...
Командующий: - Ну что же. Так и решим. Отправитесь вместе с Братновым...
Степан поворачивается и уходит. Внезапно голос особиста:
– Я бы воздержался, товарищ командующий... Следствие об Овчинникове только еще...
Командующий (неожиданно резко): - Вы полетите?!
Особист: - Каждый делает свое дело...
Командующий: - Ну вот пусть они и делают свое дело!..
...Стремительно несется торпеда, подвешенная под самолетом. Пять торпедоносцев летят низко, над морем, а чуть выше, справа, слева от них истребители сопровождения.
В кабине ведущего самолета в летных доспехах Гонтарь. В штурманской кабине Братнов склонился над картой.
Тимофей стоял в своей кабине, под сферическим колпаком стрелка-радиста, опершись на пулемет и оглядывая горизонт.
Позади шли, чуть вздрагивая в воздушных потоках, четыре торпедоносца, сверкая кабинами над черной водой. Облака были густыми, плотными, они висели, как освещенные солнцем аэростаты в огромном прозрачном и ослепляющем мире, где не было ни конца ни края ни этому морю, ни этому небу.
Тимофей невольно залюбовался. И вдруг неожиданно прозвучал веселый голос Игоря Гонтаря:
– Все-таки, Александр Ильич - бог с небесей правду видит...
– Если грозовая облачность не мешает...
Гонтарь продолжил уж не столь весело.
– Все видит, да не скоро скажет...
– Курс nord-nord... ответил Братнов. Он назвал цифру...
Самолеты спускаются ниже, они прижимаются к самой воде: на волнах остаются от винтов дорожки ряби. Рев моторов. Где-то сбоку поднялись с воды потревоженные птицы. Их целая туча. Заметались взад-вперед, остались позади. Такого Тимофей еще не видел.