Штрафники

Приезжий сразу подобрался, достал платок, вытер руки. Подошел к двери, оставленной Гонтарем открытой. Там, у летной землянки, толпились встревоженные летчики.

Приезжий медленно и как-то профессионально-неслышно прикрыл дверь. Долго молчал. Наконец тихо. Братнову:

– Да... как это ни печально... собирайтесь!
– И он встал и снова потянулся к своему чемоданчику.

Фисюк, отвернувшись, нервно, ломая спичку, закурил. Резко зазвонил телефон.

Фисюк (выслушав): - Есть! Алло!.. С Гонтарем пойдет...
– И взглянул на приезжего. Лицо того оставалось непроницаемым...
– пойдет младший лейтенант Никифоров!

– Он швырнул трубку и, взяв ракетницу, выбежав из землянки, выстрелил. Зеленая ракета ушла в туман, осветив его. И тут же взревели моторы.

Когда Фисюк вернулся, Братнов уже застегивал шинель. Фисюк прошел к себе, не глядя на приежего. Тот шагнул было к выходу, по повернулся и к Фисюку: - Ты пойми меня... Все это хорошо, - он кивнул на доску с чертежами.
– Но тут же не только это. К нему люди тянутся, черт его знает, на какие темы они тут говорят!..

За дверью послышался рев взлетающих самолетов.

Фисюк проводил взглядом этот звук и со злостью: - Исключительно на политические!..
– Да вы не острите!
– приезжий вновь подобрался.

– А я и не острю!
– резко оборвал его Фисюк и, отойдя за угол, стал швырять бумаги обратно в сейф.

Приезжий тоже молчал и тоже зло засовывал в планшет свои бумаги. Наконец, поостыв, сказал:

– Я тебя, Савелий Петрович, понимаю. Но и ты пойми меня... Эти интеллигенты у меня... во где, - и он постучал себя торцом ладони по взмокшей шее.

И вдруг Братнов, о присутствии которого, казалось, забыли, поднялся И, тяжело ступая, медленно подошел к приезжему.

– А кто нам сказал, что я интеллигент?..
– произнес он с усмешкой. Может, я такое же... говно, как и вы...

Приезжий опешил. Тяжкую паузу взорвал лязг железной дверцы.

Фисюк (захлопнув сейф): - Ты что себе позволяешь, Братнов?! Что за идиотское мальчишество!.. К вам, как к человеку, а вы... О себе не думаете, о деле подумайте!

О летчиках, которые, может, останутся в живых, если ваше... осуществить!..

Фисюк, махнув рукой, устало, боком сел. В глазах его появилось что-то жалкое.

Совершенно неожиданно раздался смех. Это смеялся приезжий. Он встал и, подойдя к Фисюку, одобрительно хлопнул его но плечу:

– А ты знаешь, он мне нравится...
– И через плечо, Братнову: - Ладно, оставайся, интеллигент...

И тогда Фисюк тоже заулыбался, вытирая платком затылок. Когда Братнов ушел, приезжий подошел к Фисюку:

– Вот что, Савелий Петрович! Оставить мы его оставим, но... глаз с него не спускать. И на земле и в воздухе... Понял меня? Воздушным стрелком к нему посадишь человека, которого я пришлю... Я... ничего не видел, ничего не слышал... В общем. договорились. Но... неделя пройдет, и чтоб полный ажур... или человек или документик.
– Он помолчал: - В общем, берешь все на себя.

Фисюк (помедлив): - Не надо никого присылать. У нас народ надежный. (Снял трубку.) Старшина! Дайте личные дела стрелков-комсомольцев...

Потянулся к папиросам. Спичек не было. Фисюк пошарил в кармане. И вдруг достал из кармана отвертку с надписью: "Т. Морозов". Фисюк секунду глядел на нее и снова решительно взял трубку: - Старшина! Не надо личных дел..

В закутке, в котором уже нет Кабарова, дневальный Морозов прибирается. Вот он снял со стены простыни, и закуток принял свой прежний вид. Звонок. Тимофей бросился к телефону.

– Дневальный Морозов... Слушаю, товарищ старшина... К полковнику? А зачем, не знаете?..
– Лицо Тимофея стало тревожным.
– Что еще?.. Как нашли?.. Он ничего не говорил, нет! Правда, нашли?!.. Правда?!
– И счастливым голосом: - Есть два наряда за введение командования в заблуждение! Бегу!!!

Бросив трубку, огляделся. В землянку спускался Братнов. У Тимофея вырвалось вдруг неуставное, мальчишеское: - Дядя Саша. Я сейчас... Если что... подежурьте... Тимофей, сияющий, промчался по землянке, чуть нс сшибив Братнова, и, словно шальной, выскочил на улицу. Братнов остался один. В большой летной землянке, где не было никого.

...Когда Тимофей вернулся, Братнов курил, лежа на нарах. Спросил, не взгляпув на Тимофея:

– Что там у тебя? Повышение получил?..

Тимофей посмотрел на него в испуге, смятенно, и ничего не ответил.

"Баня" на острове. Что это такое? А вот что: на самом берегу огромный бак и шайки из кусков дюраля от разбитых самолетов. Баня что надо! ...Сегодня особенный день. Гонтарь взорвал подлодку. Молоденький штурман Гонтаря в центре внимания. Намыливая голову, он рассказывает:

– Гонтарь увидел лодку. "Справа", - кричит... Я говорю: "Где?" Он мне: "Разуй глаза!"...

Кто-то вошел, с веником под мышкой: - С победой, братцы. Где виновник? Мы его сейчас...
– Он встряхнул веником.

От двери закричали: - Вот он!...

Гонтарь поднял руку:

– Ша! Есть дело поважнее. Граждане! Правительственное сообщение. Сегодня, после продолжительного и тяжелого пребывания в моторягах, сержант Морозов Тимофей - как его по батюшке?
– скоропостижно произведен в стрелки-радисты!

Все: - Ура-а!

Гонтарь: - Заноси!

Санчес и Глебик тащат за ноги и за руки Тимофея.

Тимофей (вырываясь): - Пустите!

Голые побросали свои шайки.

Тимофей вырвался. Голые ловят Тимофея. Схватили - теперь держат уже не двое, а человек пять. Держат над морем на вытянутых руках... Тимофей все еще дергается...

А Гонтарь уже спешно готовился к ритуалу. Он подскочил к кому-то засунувшему голову в шайку с мыльной пеной, хлопнул его по заду: - Будешь Нептуном!..

Голый смыл пену - это был Цыбулька, и ошалело: - А как это?

– Соображай!
– И зычно: - К торжественному крещению в стрелки-радисты... Побатальонно... на одну шайку дистанция... Становись!

Голые стремительно выполнили команду, выстроившись вдоль берега. Цыбульку подсадили на его нептунское место. Он возвышается на табуретке, как на троне. В руке его - швабра-"трезубец". На шее - ожерелье из мочалок. Он дико озирается вокруг.

– Давай! Давай!
– подмигнул ему Гонтарь. Цыбулька неуверенно начал свой нептунский обряд: он почему-то покрутился вокруг своей оси, и, ударив в шайку, как в бубен:

– Дисциплину. Кхе! Соблюдай, а то... вот! И чтоб никакого разгильдяйства... Вот!
– И он иссяк.