Шьяра

Да, безобразие было, только никакими деревьями его прикрыть не вышло бы. Оно просто кричало: «Я тут, поглядите на меня!» Между двух домов, будто специально раздавшихся чуть в стороны, торчала корма старинного корабля. Кажется, это тоже было здание, за стеклами «фонаря» что-то двигалось, кто-то ходил. Но не в этом была беда.

Корабль терпел бедствие. Корма глубоко погрузилась в мостовую-воду, просела, какие-то неведомые стихии, которым неоткуда было взяться в этом светлом мире, потрепали её, закидали водорослями, обметали пеной, оставив глубокие проломы в казавшихся надежными досках.

Делал корабль, конечно, мастер. Но до чего же гнетущее впечатление он производил этим своим крушением…

Янис запустил руку в волосы, привычно намотал на палец одну из змеек. Озадаченно нахмурился. В самом деле, навскидку и не скажешь, как можно сгладить такое впечатление. Подобный корабль гармонично смотрелся бы в обрамлении шторма — атакуемый стихией, не сдающийся, — но шторм на этой площади, в этом городе был бы слишком чужероден. Да и неизвестный мастер явно старался передать не стойкость корабля и команды, а именно его беспомощность перед стихией.

Сделать штиль? Так все равно не получится. Корабль, хоть и переживет таким образом недавнюю бурю, все равно будет смертельно раненым бойцом, который из последних сил старается дотянуть до своих — и не справляется.

Даже если «утопить» его окончательно, сделать крушение старой историей, добавить морские звезды, разноцветных рыбок и русалок, — или как там морские называются, сирены? — корабль будет шептать, кричать, наговаривать о своей трагедии, напрочь сбивая весь настрой теплого южного моря.

Ян потянул за змейку сильнее. Чуть ли не впервые он был готов подосадовать на чужой талант, не позволяющий даже в малости исказить задумку.

— Рил, пойдем посмотрим вторую площадь? Хочу понять, почему корабль не попытались разобрать.

— Пошли, — не стал возражать Рил.

И, когда они прошли по переулочку вдоль борта корабля, стало ясно почему.

Вторая площадь — крохотная, уютная — дышала покоем. Это была… гавань? Дом? Трудно было подобрать слова, но корабль, с этой стороны целый, неповрежденный, вплывал на нее, чуть качаясь на волнах мостовой. Бушприт гордо взмывал к небесам, белоснежный парус на нем трепал ветер — не чета тем обрывкам, что остались на корме. Отсюда их и видно не было, этих обрывков.

Корабль казался торжествующим, сияющим, солнечным — и вся площадь будто освещалась этим сиянием.

— М-да… — Янис с силой потер лицо ладонями. — Я понял, что хотел показать тот мастер, понял, почему контракт с ним все-таки расторгли… Но я даже приблизительно не представляю, что делать с кормой. Талант у него или нее был просто поразительным.

— Но не подходящим этому миру, — кивнул Рилонар. — Ян, одно из условий: площадь должна четко принадлежать Шьяре. Поэтому и четыре месяца, чтобы ты проникся.

— Чуждое здесь и не получится воплотить, — кивнул горгона. — Мир отторгать будет. Пойдем еще раз посмотрим. Я отсниму этот корабль, замеряю площадь и посмотрю, как он выглядит с той улицы к морю.

Для начала сходили именно к морю, спустившись по улице вниз, пока обрывки парусов на обломанных мачтах не скрылись из виду. Рилонар настоял, что стоит начать с этого, чтобы примерно представлять картину. Потом уже пошли делать замеры, благо сумку с инструментами собрали перед выходом.

Лазерный лучик бегал по кораблю, по фасадам домов, а Янис размышлял.

На площади было тихо: будто сюда даже заходить никто не хочет, в недоделанное, мертвое место. Вот когда они были на второй, меньшей, там прогуливалась парочка светлых эльфов, мило щебеча о чем-то. А тут… Казалось, что город еще не достроен, туристов нет и только рабочие с лесами вот-вот откуда-нибудь вынырнут.

— И даже если от моря идти, этот корабль первым в глаза лезет, — огорченно вздохнул Янис. — Его же даже стеной загородить — не поможет, все равно будет фонить… Нет, ну все-таки какой мастер! Даже не доделано, а атмосферой всю площадь накрывает!

— Забавно, — незнакомый, чуть клекочущий голос из-за спины заставил вздрогнуть, а лазерный лучик — сорваться с фасада и мотнуться вниз, к земле. — Иногда мне кажется, что мы с этой площадью похожи, — продолжал клекочущий, — все одинаково видят конец, но никто не задумывается о начале.

— О начале? Что вы имее… — резко обернувшийся Янис так и замолк на полуслове, увидев, кто к ним подошел.

Сначала ему показалось, что рядом с Рилом горит костер. Вот взял и разгорелся почему-то прямо на мостовой, вытянув языки пламени вверх. Потом пламя потихоньку приобрело форму, и стало ясно, что это все-таки живое существо, просто покрытое яркими, действительно огненными… перьями?

На недостроенной площади стоял самый настоящий феникс. Сложив руки-крылья на груди, он поднял голову с тяжелым хищным клювом, глядя на корабль. Потом опустил — и Ян чуть не утонул в расплавленном золоте глаз, из наваждения его выдернул голос Рилонара.

— Господин Аверхнернис, рад видеть вас. Позвольте представить вам моего супруга, мастера Яниса Шерсса.

Что самое удивительное — Рил кланялся. Низко и странно искренне, как до этого не кланялся никому. Разве что драконице-Стражу он проявил в свое время столько же уважения.

Янис моргнул еще раз, повторил поклон — и потому, что Рилонар не стал бы оказывать уважение тому, кто его не заслужил, и потому, что феникс действительно завораживал. Огненные птицы, способные не только умирать, но и возрождаться, хранящие память обо всех своих жизнях, были невероятно редки. Не каждый мир мог похвастаться тем, что в нем живет феникс. Но дело было даже не в этом. Аверхнернис был… теплым. Не обжигающим, а именно теплым. Как костер в ночи, как солнце у линии горизонта, когда закат румянит его алыми бликами и можно смотреть, не боясь, что слишком яркий свет выбьет слезу.

А еще аура феникса напрочь перекрыла гнетущее впечатление от крушения корабля.

И в то же время странно дополнила её. Выпрямившись и приглядевшись, Янис внезапно понял, что этот конкретный феникс очень стар. Уж больно худы когтистые пальцы, слишком собирается складками кожа около клюва и у глаз, перья местами обтрепаны и сломаны.

— Очень приятно, мастер, — феникс прикрыл глаза, чуть склонил голову. — Можете называть меня Аверх.

Янис еще раз поклонился, выпрямился. Посмотрел на корабль, посмотрел на феникса. Упрямо сжал губы.