Сибиряки

Но в «штабе» автопункта по-прежнему дежурили радисты, стояли койки Танхаева и Позднякова. Ночью, когда руководители уже спали, в штаб прибежал запыхавшийся диспетчер:

— Наум Бардымович! Алексей Иванович, беда! Машины застряли!!

Танхаев вскочил с койки и обалдело уставился на диспетчера.

— Какая беда? Какие машины?!

— На трассе!.. В Заячьей пади, Наум Бардымович!..

Танхаев оглянулся на Позднякова, зацокал:

— Тце, тце, тце… Вот и выспались, Алексей Иванович. А ты говоришь — сутки!.. Часа не спали!

С самого подножья Косой горы, откуда начинался обходной путь, выстроилась длинная вереница машин, топтались и хлопали рукавами тулупов водители. Голова колонны скрылась где-то далеко впереди, там, где создалась пробка. Пришлось идти пешком. Машины стояли повсюду. Кое-где уже пылали костры, и люди кучками сидели у них, грея руки. Завидя проходивших мимо начальника управления и парторга, кричали вслед:

— Помогайте, начальники! Час уже сидим, а то и побольше!

— Машина там впереди сломалась, поторопить бы!

— Разъезды надо! Разъездов бы больше!..

Дорога, одной своей стороной прижимаясь к отвесной стене-щеке, другой повисала над бездной. Ухабы, свежевыбитые колеи, обнажившиеся из-под снега корни и камни делали ее почти непроезжей. Машины, попав колесами в выбоину, кренились набок. Узкое полотно не давало возможности разойтись даже двум встречным машинам, а редкие, кое-где, разъезды были забиты.

Наконец добрались до места. «Пробкой» оказался пятитонный ЯГ с отломанной ступицей переднего колеса. Целая толпа водителей окружила машину, поднимая ее на вагах.

— В чем дело, товарищи?

Шофер, узнав Позднякова, оставил товарищей, подошел ближе.

— Плохо дело, Алексей Иванович. Ломаются на нашей дороге машины. Да и разъездов нет. Куда вот теперь ее? Ни тебе вправо, ни влево, ни вперед, ни назад. — Он показал на уткнувшуюся носом машину.

— Тце, тце, тце, — покачал головой Танхаев и, обойдя со всех сторон «ярославца», наивно спросил — А починить можно?

— Ушли за цапфой, Наум Бардымович, — снисходительно ответил шофер. — Принесут, заменим.

Поздняков шумно выдохнул воздух.

— Сколько же вы думаете стоять с цапфой?

— Удачно будет — за час справимся… Да вот найдут ли еще хорошую цапфу.

— Вот что, товарищи, — глухо, но твердо приказал Поздняков, — валите машину на бок!

— Как?! — в один голос удивились водители. — А груз?..

— И груз! Простой машин дороже груза. Сваливайте!

И, видя, что люди все еще мнутся, Поздняков уже сердито повторил:

— Валите машину в отвал! Набок, вверх колесами, как угодно! — и, подойдя к ЯГу, подпер плечом кузов. — А ну, взяли! Пошла-а-а!!

Водители кинулись помогать Позднякову. «Ярославец» накренился, посыпались ящики, бочки. Еще минута — и вся машина медленно, с шумом и лязгом рухнула на бок, повисла над пропастью. А еще через минуту мимо нее двинулась вся колонна. Танхаев, видя все происшедшее, только крякнул.

Возвратясь в штаб, Поздняков вспомнил, спросил Танхаева:

— Слушай, Наум Бардымович, а почему нет больше телеграмм треста? Забыли обо мне разве?

Танхаев хитро прищурился.

— Наоборот: трест тебя теперь никогда не забудет, Алексей Иванович. И райком тебя не забыл: Теплов завтра на бюро тебя приглашает.

— Ну что ж, теперь можно и на бюро, — угрюмо сказал Поздняков. — А сейчас спать, спать и спать!

8

С волнением Поздняков переступил порог приемной секретаря райкома. В небольшой комнате сидело человек десять. Молча кивнув всем сразу, сел на свободное место рядом с Перфильевым. Двое других членов комиссии были тут же.

— Товарищ Поздняков? — девушка-секретарь вежливо улыбнулась вошедшему. — Вы опаздываете, товарищ Поздняков. Ваш вопрос стоял первым.

Поздняков промолчал. Почему же Танхаева нет? Сам где-то застрял и ему, выходит, сказал неточно.

Сквозь закрытые двери кабинета секретаря едва доносилась обрывистая гневная речь Теплова. Выступления Теплова на бюро обычно бывали последними, а значит, недолго оставалось ждать и вызова.

Но вот дверь распахнулась, и из кабинета вышло несколько человек. Появился и сам Теплов. Увидав Перфильева, членов комиссии и Позднякова, строго, будто приказав, буркнул:

— Заходите! А Танхаев? — боднул он взглядом девушку-секретаршу.

— Танхаева еще нет, Василий Герасимович.

— Так. Ну-ну, заходите!

За длинным столом, что впритык к столу Теплова, разместились члены бюро райкома. Поздняков уже знал большинство из них, в том числе и районного прокурора, невесело улыбнулся: «Какова-то будет сегодня с тобой наша встреча?» Теплов сел на свое место, подвинул к себе бумаги.

— Северотранс. Товарищ Перфильев, докладывайте, что у вас по Северотрансу?

Перфильев, не ожидавший такого куцего вступления секретаря, начал сбивчиво рассказывать бюро о цели приезда комиссии треста, ее задачах.

— Знаем, — перебил Теплов. — Ближе к делу.

Перфильев заспешил, затоптался.

— Акт комиссии треста, с которым мне удалось познакомить только Василия Герасимовича и товарища прокурора… забыл ваше имя-отчество…

— Неважно. Продолжайте, — мотнул лобастой головой секретарь, пристально, недружелюбно разглядывая Перфильева.

— Так вот этот акт, мне кажется, достаточно красноречиво говорит о действиях нового руководства Северотранса…

— Действиях Позднякова, — поправил секретарь.

— Совершенно верно!.. В результате Северотранс понес колоссальные убытки и жертвы…

— Ну, жертвы, положим, небольшие…

— Пять случаев обморожения второй степени, Василий Герасимович! Ампутация пальцев ног! — Перфильев уже сейчас заметно менялся в лице: самоуверенность и предвкушение близкой желаемой победы над Поздняковым исчезли.

— Ближе к сути! Что вы там пальцы считаете!

Перфильев заметил, как уткнулись в столы повеселевшие лица присутствующих, растерянно забормотал: