Сильнее времени

– Обижаешь, - усмехнулся Цыган и вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок.

– О, вот это другое дело. Сразу видно профессионала. – Похвалил Игнат и живо спрятал лист в карман жилета. Встал, озираясь по сторонам – не смотрит ли кто. – Бывай, Цыган, приходи за номером через день.

Андрей кивнул и проводил взглядом Игната. Тот дошел до двери кабака и, накинув теплую куртку, вышел на улицу.

***

В тот вечер разговаривать Николай не стал. После беседы с матерью он ушел к себе и даже не вышел к ужину. Думал об ее словах весь вечер и в конце концов пришел к выводу, что перспектива жить на одно лишь жалование неприятна, конечно, но не устрашает офицера настолько, чтобы отступить от своей цели. Само собой, это наложит на него определенные стеснения, но Николай уже был не так молод и горяч, как после окончания военного училища, когда только получаешь офицерский чин, когда хочется пить, гулять, веселиться и жить каждый день как последний.

Николай решил, что поговорит с отцом на следующий день. И с трудом этого разговора дождался. Едва вернувшись со службы, он принялся ждать возвращения Павла Андреевича из министерства. С принятием новой должности батюшка стал пропадать на службе гораздо больше времени – государственное дело требовало от него присутствия и погружения в совершенно различные дела. Николай не знал, когда отец вернется и от того, все больше нервничал и ходил кругами по своей комнате. Отступать было некуда. Поиски Анны совсем застопорились, да и он решил же давеча, что больше никаких попыток делать не будет, потому находиться в подвешенном состоянии было ему все более невыносимо.

Отец явился раньше, чем предполагал Николя. Но это не спасло ситуацию – Павел Андреевич приехал в жутком расположении духа. Матушка не была готова к столь раннему возвращению главы семьи к ужину и выслушала свою порцию упреков. Разгневанный граф закрылся в кабинете. Не желая больше медлить, Николай решительно постучал в дверь, игнорируя безмолвные, но полные предостережения взгляды матери.

– Entrez, - услышал Николай раздраженный голос отца.

Мягко прикрыв за собой дубовые двери, молодой человек обернулся и увидел, что Павел Андреевич расположился за столом и пытался раскурить папиросу. Спички в его руках ломались и не поджигались. Батюшка чертыхнулся и бросил коробку на стол.

– Спичек приличных и тех нет в доме, - возмущенно высказал он претензию всем и никому. Повернул голову и воззрился на наследника, который так и стоял у двери в ожидании.
– С чем пожаловал? Опять вместо службы прохлаждаешься?

– Я был на службе, – проигнорировал упреки Николай. Когда Павел Андреевич гневался, нужно было иметь мужество, чтобы решиться на разговор. – Я о том и хотел поговорить.

Граф с удивлением приподнял бровь, но ничего не спросил, словно ожидая, что же скажет Николай дальше.

Молодой Ильинский выдохнул, собравшись с силами:

– Мне нужно ваше позволение на перевод из полиции в действующую армию.

Павел Андреевич нахмурился, а потом скривился, отмахиваясь от сына словно от назойливой мухи.

– Говорили уже о том, мой ответ ты знаешь.

– Это не просьба, отец. – Твердо сказал Николай и, сцепив зубы, вздернул подбородок. – Мне нужна на прошение ваша резолюция, как министра.

– Ах, резолюция тебе понадобилась? То бишь ты даже не удосужился испросить позволения у родного отца? – Побагровел Павел Андреевич. Ярость, бурлившая в нем из-за бестолкового адъютанта, запоровшего решение важного вопроса, наконец-то, нашла выход.

– Я много раз просил и каждый раз вы отказывали. – Напомнил Николай. Голос его не дрогнул, хотя по интонации и виду отца он понял – добром сей разговор не обернется. Но вот чем он закончится? Ощущение безысходности настигло, но в этот раз Николай решил-таки идти до конца.

– Ах вон оно что! – Уже разгневанно вскричал батюшка. – То бишь ты знаешь мое решение, а все надеешься, будто оно переменится? Да после фортеля, что ты выкинул в Нижнем, я запрещаю тебе даже думать об армии.

– То давно в прошлом, вы же знаете. – Николай и сам уже кипятился. Лишь воспитание не позволяло ему повысить голос. – Разве не доказал я того, когда Оболенские были у нас на вечере в октябре, да и на балу по случаю вашего назначения?

– Нет, сударь, - кулак отца приземлился на широкий стол, обитый сукном, с такой силой, что та самая чернильница сей же час подпрыгнула и, звякнув, опустилась на столешницу. – То, что ты смог сдержаться при виде этой потаскухи Лилит, мне ни о чем не говорит. Разве что кумушки более не будут смаковать по углам подробности твоей личной жизни! Право служить в армии заслужить надобно, ясно тебе?! Все, разговор окончен!

– Нет, отец! – Глядя прямо в глаза Павлу Андреевичу, сказал Николай. – Коли не даете вы своего разрешения, я буду писать прошение в Штаб. Я найду, как получить перевод. Если надо, пойду к самому Императору.

Граф, кажется, был ошарашен. Он не ожидал такого сопротивления, такого упрямства. Слыхано ли дело? Если до императора дойдет, что министр в собственном доме порядка навести не может, вопрос может возникнуть, место ли ему на этом посту?

– Пошел вон! – Словно лакею бросил отец свирепо.

Это оскорбило Николая больше, чем едкие замечания о Лилит и о том, что он не достоин службы в армии.

– Я подам прошение в Штаб прямо сегодня.

– Что?! Лишу наследства, из дома выгоню тебя, паршивец! – Кричал отец.

Такой дерзости он стерпеть не смог. Узел непонимания все затягивался, превращая отдельные спорные моменты в комок нерешаемых проблем, усугубляя и без того сложные их отношения.

– Я сам уйду в таком случае. Не беспокойтесь о том, батюшка.

Решив, что разговор окончен и более продолжать обсуждение смысла нет, Николай развернулся и вышел, напоследок громко хлопнув дверью. Вслед ему неслись ругательства и обвинения, но Николай шел, полный решимости к своей комнате. В голове его шумело, невысказанные слова вертелись на языке. Прямо сейчас он пошел наперекор отцу, перечеркнув какую-либо возможность разрешить дело мирно.

В дверном проеме гостиной Ильинский увидел встревоженную мать, спешащую навстречу ему, но лишь рукой махнул, мол, оставьте и двинулся дальше.

Войдя в комнату, Николай, недолго думая, достал походный саквояж и, крикнув Прохора, приказал тому собрать самое необходимое. Предстояло убраться из особняка на Галерной как можно скорее, пока не остыл ни он, ни отец и мать не успела убедить его в отвратительном поведении. Куда податься, Николай не ведал, но разве то проблема? Важнее всего успеть подать документы о переводе, а где приютить свое бренное тело – о том Николай не думал. На крайний случай, есть гостиницы или квартиры. Да и Гнездилов вряд ли откажет, все равно ведь, живет один, решил Николай. Он верил – все это лишь на несколько дней, по истечении которых он отправится в расположение полка – своего нового места службы.

Глава 24. Будни антикварщика и гость без приглашения

Липецкая область, г. N., наши дни

С того дня, как Андрей неожиданно навестил семейство Ивановых, прошло два дня. Аня совершенно не понимала, куда пропал ее не так давно обретенный друг. Андрей перестал отвечать на сообщения, и девушка знала лишь то, что он неожиданно вдруг уехал обратно в Петербург. Андрей обосновал свой отъезд тем, что у него срочно появилась очень важная группа, отказаться от которой он не мог ни при каких обстоятельствах. Объяснение было слишком туманным и обтекаемым, и Аня решила, что во всем виновата ее мама. Но предъявлять претензии в не гостеприимстве было глупо и непродуктивно, а потому пришлось просто принять ситуацию.