Сильнейшие

Мальчик подумал и пошел по дорожке, широкими глазами рассматривая невероятно красивый сад. Время от времени останавливался на миг, чтобы понюхать цветок или погладить его. Цветы словно отзывались на ласку, лепестки их тихонько подрагивали — словно крылья у бабочек. Огонек почти позабыл, что куда-то идет, увлекшись цветами, но ощутил чужое присутствие рядом. Обернулся. Чуть не вплотную к нему стоял человек средних лет, смуглый, с недобрым лицом. Тот же знак, что на плече у Кайе, был у него на пряжке пояса.

— Ты кто такой?! — рявкнул человек.

— Я… Я Огонек… от Киаль, меня привезли ее братья… Кайе сказал — Огонек, а Киаль велела идти напрямик по дорожке, — вспыхнул мальчишка, в этот миг чувствуя скорее стыд, чем страх.

Он не знал куда деваться, беспомощно оглянулся, будто от цветов ожидая поддержки.

В глазах человека уже начинали было поблескивать нехорошие искорки. Имя подействовало — словно носом приложился о стенку. Но опомнился быстро.

— Ну, идем, — с непонятной, нехорошей усмешкой он потащил мальчишку за собой. — Я тебя приведу… чтобы не заблудился.

Направился по дорожке, широко шагая. Пальцы больно держали запястье.

Огонек бежал за ним. Молчал, хоть и слезы наворачивались на глаза от такой хватки.

Поднялись по ступенькам террасы напротив. Человек протащил его по коридору. Остановился у белой с золотом занавеси. Подтолкнул мальчишку вперед.

Внутри было прохладно и полутемно — небольшая полукруглая комнатка, заставленная растениями с широкими листьями. Тени покачивались, легкие и насмешливые. Журчал фонтан. Напротив виднелся овальный проход — оттуда бил свет.

Огонек направился в этот проход. Шел долго, озираясь по сторонам — никого. Пара комнат, в которых явно жили — дверные пологи из плотной шерсти, с красивой вышивкой порой приоткрывались от ветра, показывая обстановку. Мягкая золотистая шкура лежала на полу; еще заметил край ложа и сидящую на жердочке огромную желтоглазую сову. Отшатнулся, встретив ее сумрачный сонный взгляд.

Никого. Огонек напряженно размышлял — позвать или нет? Но кого и как? Кричать «эй» казалось не лучшим решением.

Следующая комната была просторной и очень светлой. Первое, что Огонек увидел — черный каменный круг на полу, с полкомнаты шириной. Края его были серебряными, и черное поле испещряли серебряные знаки. В центре круга сидела фигурка в белом, в одежде, как у Огонька — склоненная голова, черные короткие волосы падали на лицо, пушились от залетавшего ветерка. Человек не поднимал взгляда от знаков, пальцами постукивая по черному камню.

Огонек замер у двери.

— Заходи, что застыл там! — гибкая смуглая рука приветливо ему помахала, хотя видеть Огонька не могли — Кайе не отрывался от узора перед собой.

Огонек осторожно сделал несколько шагов вперед. Подошел к кругу, но не вошел в него.

Юноша поднял голову.

— Ты какой-то зашуганный. Кто напугал?

— Я… меня человек встретил в саду, — Неловко объяснил мальчик, почувствовав невероятное облегчение, — И я не хотел тебе мешать…

Как все же обращаться к нему? Непонятно, и неясно, кто он. Из Рода Сильнейших, так? Хотя — разве на эльо-дани похож? Немногим старше Огонька, ни строгости, ни надменности.

— Иди сюда. Я же тебя звал, что значит — помешать.

Он повел рукой над полом возле себя. В круге.

Огонек подошел, остановился рядом.

— А теперь рассказывай, как у сестренки и что там с садом, — в голосе не было властности, лишь дружелюбие. Кайе пристально и сердито разглядывал знаки. Огонек рассказал сбивчиво, глядя в слегка взъерошенную макушку юноши — все, что мог вспомнить, только про зверя не упомянул, побоялся. Кайе кивал отрешенно, все так же не отрывая взгляда от пола, и непонятно было, слушает ли он вообще.

— А что ты делаешь? — решился спросить подросток.

— Знаки Неба… они хоть что-нибудь скажут, если ты рядом. Давно не трогал… А я уже не помню ничего. Ты сядешь или нет? — Спросил без перехода, — Что мне, голову задирать, что ли? А как тогда на пол смотреть?

— Ох… прости, — Уселся, скрестив ноги. — А как — скажут? И что это? — указал на серебристые значки. Всмотрелся — некоторые на зверей походили, или насекомых напоминали.

— Долго объяснять, — отмахнулся тот. — Кто к тебе придет, тот и твой. Если ты разумное существо, — впервые поднял голову, с сомнением оглядел Огонька. — Мда… Есть хочешь?

— Я… я ведь уже не голоден. — Он точно меня не слушал, подумал Огонек, но принял это как должное, — А как же они придут — каменные? — С любопытством разглядывал знаки. Ой… Честное слово, они шевелились — словно жуки расправляли лапки и подрагивали тяжелыми крыльями.

— Смотри сюда.

Кайе повел рукой, и знаки побежали по черному полю.

— Вытяни руку. Держи над полом… вот так. Не опускай…

Знаки неторопливо поплыли по черной поверхности, крутясь, как щепка в водовороте. Порой то один, то другой из них вспыхивал слегка.

Огонек послушно держал руку, как велели, изумлено глядя на знаки. Молчал, боясь нарушить это неведомое ему действо.

А Кайе бормотал тихонько, порой переходя на незнакомый мальчишке язык:

— Вера, отчаянность… чайне мена айаль… О! есть огонь!.. исцеление… странно для полукровки. Ланиa ата ши… Что бы оно означало? Амаута, — явно выругался он, — Так… это.

Знаки остановились. Один из них, словно сделанный из невесомого серебра, перелетел в ладонь Кайе, и тот переправил его на открытую грудь Огонька. Вспыхнуло серебро.

Огонек испуганно вскрикнул и отшатнулся.

— Ты чего орешь? — полюбопытствовал Кайе.

— Я испугался, — покаянно откликнулся Огонек. — Мне показалось… как наконечник в меня летел… или то, белое, — прибавил шепотом.

— Чекели? Ну нет, — расхохотался Кайе. — Нет, дурачок.

Огонек пытался разглядеть знак:

— Что это, эльо? — поежился, ощутив пробежавшие по коже мурашки.

— Забудь. Сейчас погаснет. Это — сущность твоя. Точнее, ее отражение. Надо же знать, кого мы подобрали, верно? Хоть так. Но для полукровки-эсса странный набор… Полукровки обычно пусты… годны только улицы подметать… обычно. Впрочем, ты все равно никуда не придешь.