Сильнодействующее средство
Шрифт:
Без пяти двенадцать он сказал:
— Послушай, чемпионка, может, выпьем холодненького напоследок?
Изабель устало улыбнулась.
— Я уж думала, не предложишь.
… — Я понимаю, тебе нравится шокировать окружающих, изображая из себя идиота, — заметила она, когда они устроились за столиком на террасе. — Но все-таки, чем ты намерен заниматься, когда вырастешь?
— В том-то все и дело, Айза. Я уже вырос. Мой тренер, Пако Родригес, считает, что если я не буду валять дурака, то через пару месяцев меня можно будет выставлять на турнир профессионалов. Не думаю, что ты читаешь теннисные
— А как же твоя астрономия? — спросила Изабель. — Не хочешь ею снова заняться?
— А я ее и не бросал. Что я не учусь ни в каком заведении, еще не означает, что я не читаю от корки до корки все астрономические журналы или не хожу в планетарий. Иногда ночь напролет сижу за телескопом, созерцая фейерверки Вселенной.
— Со своим приятелем Дариусом? — спросила она, желая показать, что не забыла их предыдущий разговор.
По лицу Джерри пробежала тень. Взгляд уперся куда-то вдаль, и он тихо произнес:
— Нет, не совсем.
— А я думала…
— Это долго рассказывать. И я не уверен, что тебе эта история доставит удовольствие.
— А ты попробуй.
— Дариус Миллер учился на год старше меня в той же самой Манчестерской школе для одаренных детей. Он был математическим гением — уже в двенадцать лет напечатал первую статью в математическом журнале. И в том же возрасте давал фортепианный концерт в Центре искусств в Уолнат-крик. Представляешь, его даже пригласили выступить с концертом в Голливуде, там летом много чего такого устраивают. Но его родителям-ученым не нравилось, что он тратит время на музыку.
Джерри разволновался.
— «Пустая трата времени», — говорили ему. Представляешь? Это в двенадцать-то лет! Я был у него единственным другом. И вполне отдавал себе отчет, чем я завоевал расположение его строгих родителей. Мой отец был им по вкусу, да и сам я астрономией бредил. Вот они и радовались, что мы будем обсуждать красных гигантов и желтых карликов, вместо того чтобы — боже упаси! — тратить время на разговоры о девчонках или бейсболе.
Только я ведь неуправляемый. И на спорте помешан. С Дариусом, конечно, в теннис не поиграешь. Но мне удалось научить его кататься на роликах, когда он был у нас в гостях. Атлетом его не назовешь, но ему это нравилось. Он так вошел во вкус, что как-то упал и сломал руку.
Можешь себе представить реакцию его родителей. Они настолько взбесились, что запретили ему впредь со мной общаться. Даже на их территории.
Не могу сказать, что это я во всем виноват — хотя видит бог, свою долю вины я с себя не снимаю. Но незадолго до того, как ему исполнилось пятнадцать, Дариус покончил с собой. — Джерри печально улыбнулся. — Думаю, ему стала невыносима мысль о неизбежном старении.
Изабель содрогнулась. Не только из-за рассказа Джерри, но еще из-за той боли, какую видела в его глазах.
— Ты, наверное, чувствовал себя опустошенным, — прошептала она.
Он кивнул.
— И еще я разозлился. Очень. В школе почтили его память торжественной панихидой. Учителя наперебой расхваливали его таланты —
какая потеря для науки и прочая подобная ерунда. Меня тоже попросили выступить. Вот глупость, да?Я, конечно, был совершенно вне себя, но я хотя бы не врал. Я сказал, что где бы он сейчас ни находился, Дарри добился одного — свободы. Я хотел сказать — счастья, но Карл, перед которым я репетировал свой спич, решил, что это будет уже слишком. Ведь его родителям действительно тяжело.
Он замолчал. Было видно, как ему больно все это вспоминать. В какой-то миг Изабель показалось, что Джерри вот-вот разрыдается.
— Прости, Айза, — буркнул он. — Не надо было тебе этого рассказывать.
— Почему? Я тебя понимаю. Это почти про меня, — призналась она. — Но не совсем.
— Я просто хотел, чтоб ты меня немного получше узнала. Мне хочется с тобой дружить, а если ты будешь считать меня бездумным чудиком, то никакой дружбы не получится. Понимаешь… после того, что случилось с Дарри, я и бросил школу.
— А как к этому отнеслись твои мама с папой?
— Ну, от радости не прыгали. Но думаю, они рассудили, что лучше мне бросить школу, чем их. И я стал заядлым теннисистом. Это помогало ни о чем не думать. Целыми днями я гонял мяч на корте, а по ночам смотрел на звезды. Я был готов делать все, что угодно, только не потакать той системе, которая сломила Дарри. — Он помолчал, собрался с мыслями и добавил: — Он мне оставил телескоп. Стоит у отца во дворе.
На Изабель нахлынула жалость — и к Дариусу, и к Джерри.
Внезапно их прервали.
— Изабель, тебе известно, который сейчас час?
Оба вздрогнули. Они совсем забыли о времени. Назначенный час давно миновал, о чем свидетельствовало появление Реймонда.
Изабель совершенно смешалась. И тем больше ее восхитила выдержка Джерри.
— Прошу меня извинить, мистер да Коста, — почтительно произнес он, вскакивая на ноги. — Это я во всем виноват. Могу я искупить свою вину, пригласив вас обоих на скромный ленч?
Изабель с мольбой взглянула на отца. Но у того были свои планы.
— Мне очень жаль, — сурово объявил Реймонд, — но развлечений на сегодня достаточно. У Изабель полно домашних заданий, включая очень серьезный реферат к спецсеминару.
Но Джерри не так легко было сбить с толку.
— Если речь идет о реферате, который ей задал мой отец, можете не беспокоиться, она его уже сдала.
— Ах так, — ледяным тоном ответил Реймонд. — А отец всегда обсуждает с тобой своих студентов?
— Нет, — признался юноша. — Тем более что обычно мне его теоретические выкладки скучны до слез. Но работа Айзы ему так понравилась, что он вскользь упомянул о ее возможной публикации. — Он поспешил похвалить свою подопечную: — Молодец, Айза.
— Публикации? — пробормотал Реймонд. И повернулся к дочери: — А ты мне почему ничего не сказала?
— Потому что впервые об этом слышу. Слушай, ну ведь здорово!
— Наверняка это будет не последняя публикация, — подхватил Джерри. Но, взглянув на мрачное лицо Реймонда, продолжать не стал. — Ну что ж, не буду стоять на пути научного прогресса, — объявил он, готовый смириться. — Может, в другой раз пообедаем?
— Спасибо, Джерри, — уклончиво ответила Изабель. — Я прекрасно провела время.