Силуэты
Шрифт:
Спикер усадил его на кожаный диван. Сам, пододвинув стул, сел рядом. Петя пристально всматривался в глаза Спикера. Одежда его была помятой, обе изуродованные его руки крепко прижимали к груди небольшую книгу. Всмотревшись Спикер прочитал на обложке "Новый Завет".
– Не знал что ты снова стал увлекаться этим, – Спикер указал на книгу в руках у Пети.
– Ну, ты многого не знаешь обо мне.
– Ну это мы наверстаем, – ответил немного уязвленный но все же улыбающийся Спикер, – я знаю что ты думаешь обо мне. Тебе будет трудно в это поверить, все что я делал – я делал только для твоего блага. Я обещаю что никто больше к тебе не притронется. Если я не сумею защитить тебя от Них,
Петр холодно посмотрел на Спикера, но все же уголки губ его предательски дрогнули и он не в силах сдержать нахлынувшие чувства взял руку Спикера и крепко сжал своими изуродованными пальцами. Спикер не отдернул брезгливо руку, как это бы сделал любой другой на его месте, а накрыл ее своей второй рукой.
– Да папа, – ответил Петя улыбаясь, – я тебе прощаю.
Рогов отдал распоряжение чтобы все отряды отступили за укрытие. Под шум многочисленных переговоров и перекличек доносившихся из рации командующий покинул машину скорой помощи. Он в последний раз взглянул на бесполезную антенну мирно покоящуюся на крыше белоснежной, с красными полосками на бортах, Газели. Если бы оборудование сработало нормально, как от него и требовалось, всей бы этой заварухи удалось бы избежать.
Командующий вспотевшим от волнения пальцем нажал на кнопку детонатора.
Аксаков медленно отступал под напором обезумевшего Сергея.
Сергей продвигался вперед и прерывисто дыша издавал странные цокающие звуки зубами. За ним как по пятам следовали, проигрывавшие в численности но выглядевшие решительно студенты, которым выходка доктора также не пришлась по вкусу. В воздухе витали разряды электричества. Лампочки под потолком периодически ярко вспыхивали и лопались, осыпая студентов стеклянным инеем мелких осколков.
Рот Сергея открывался и закрывался с невероятной скоростью, и звук издаваемый зубами перестал походить на цокот, а превратился в нарастающий гул который перешел в ультразвук.
От этого шума у многих из студентов начала идти кровь из ушей. Кто-то упал на колени зажимая голову руками и корчась в агонии. Стекла на окнах начали вибрировать и затем взорвались, вонзаясь иглами в кожу тех, кто находился в непосредственной от них близости. Старая побелка на потолке также не выдержав треснула в нескольких местах.
Аксаков, преодолевая нечеловеческую боль пытался поднять, ставшую непослушной, руку с пистолетом. Все же ему это удалось. И в стенах института прозвучал еще один выстрел. Сергей, прикрывая рукой окровавленную грудь, осел на пол. Но начатую им стихию было уже не остановить. Два отряда молодых людей, до недавнего времени довольно таки мирных и в меру учтивых друг к другу, кинулись убивать своих бывших однокурсников и соседей по парте. Началась бойня, которую возможно было бы прекратил лишь при условии полного уничтожения оппонента. Или на худой конец какой-нибудь бомбой ( ну если предположить чисто гипотетически, разумеется).
Командующий Рогов в недоумении смотрел на абсолютно целый фасад Института. Палец его при этом механически нажимал на кнопку детонатора. Ничего не происходило. Всем отрядам был отдан приказ не покидать укрытий пока не прозвучит взрыв, чтобы избежать жертв от опасных осколков которые разлетятся во все стороны. Выждав какое-то время, спецназовцы повысовывали свои головы из укрытий, тем самым
нарушая отданный командующим приказ. Такое качество как любопытство им тоже было присуще, как и всем людям. Каждому не терпелось узнать в чем собственно заминка и почему не произошел взрыв.Раздраженный Рогов подозвал к себе минеров и о чем-то долго с ними спорил указывая рукой на целехонькое здание. В этот момент несколько окон на третьем этаже Института взорвались, и спецназ вновь залег в свои укрытия прикрывая головы руками в случае если осколки от взрыва полетят в их сторону. Но больше ничего не случилось, взрывчатка не детонировала, а из здания раздавались крики и шум борьбы. И действительно в Институте разыгрывалось настоящее военное действо. В возникшей в тесном коридоре потасовке и давке парочка тел были вытолкнуты из окон. Пролетев несколько метров вниз они, распластавшись на асфальте, застыли не подавая никаких жизненных признаков.
Невесть откуда взявшиеся за спиной у Рогова репортеры начали активно делать снимки. Как они вообще смогли протиснутся сквозь ряды спецназа и милиции? Командующий выругался. А самый главный вопрос, который он боялся озвучить в слух, звучал бы так: "почему это ненавистное здание не взорвалось?"
Ответ был очевиден: что-то или кто-то за стенами института очень виртуозно блокирует их технику. Операция уже давно превратилась в полнейший хаос, но теперь она сулила стать катастрофой. Оставалось только одно – брать здание штурмом. Тем более репортеры уже небось недоумевали почему это оперативники до сих пор не проникли в здание, чтобы хотя бы попытаться спасти заложников. Тела лежащие на асфальте возле стен Института должны были послужить хорошей мотивацией для оперов чтобы начать штурм незамедлительно.
Командующий поднес рацию к губам чтобы отдать соответствующий приказ. Штурм так штурм. Он сам поведет отряд и если возникнет необходимость пролить немного и своей крови, то Рогову было не привыкать.
Командующий разделил людей на четыре отряда, по отряду на каждый из выходов. Сам он со своими людьми вошел через парадную дверь. Снайперы остались на своих позициях прикрывая штурмовую группу. Рогов в предвкушении боя ощутил неподдельное веселье. Он не питал иллюзий что противник окажется слабым и беззащитным. Он владел достаточной информацией чтобы понимать в какую яму со змеями они сейчас влезут.
Штурм, инициированный Роговым без одобрения начальства, был в самом разгаре. Своим отчаянным поступком командующий поставил на карту все. В случае неудачи его жизнь будет стоить не дороже чем просроченный проездной в метро. Все ходы к отступлению отрезаны.
И пусть будет что будет.
Евгений Гальцев, следователь не при исполнении, гнал свой автомобиль по растрескавшемуся асфальту городских дорог. Маячок он не включал. Но синие номерные знаки на старенькой Шкоде служили хорошей мотивацией, для других участников дорожного движения, чтобы уступить мчавшемуся авто дорогу.
Крепко вцепившись в руль и ощущая как ветер треплет его и без того неопрятные волосы, следователь обдумывал свои дальнейшие действия. Изначально он собирался отправится к институту и на месте проанализировать обстановку. Но слушая по радио переговоры на чистоте МВД, он откинул эту идею. На месте уже было много оперативников. Сам он являлся не при исполнении и вряд ли б смог пробиться сквозь толпы собравшихся зевак и журналистов. Но ему была невыносима одна только мысль, что он так и не сможет поучаствовать в развязке этого загадочного дела связанного с Институтом им. Ломоносова. Дело которое он, Следователь Гальцев, вел лично и которое у него так бесцеремонно отобрали.