Симфония-333

У Дана даже дух захватило, настолько все было просто. Почему он не видел этого раньше? Почему НИКТО!!! не видел этого раньше? Бедный профессор! Посвятил всю свою жизнь спасению человечества от несуществующих врагов, а на самом деле нет никаких инопланетян, так же, как и не было никакого СПИДа… На самом деле все было опять гораздо проще…

Удивительное дело, пирамида мироздания, сложившаяся у Дана в голове, в одно мгновение разложила по полочкам все, что ранее веками не могли сложить целые научные институты.

«Но что мне делать теперь с этим моим гениальным сознанием? – думал Дан. – Объяснить то, что мне открылось я никогда не смогу, даже если захочу. А я не захочу никогда! Зачем же нужна была эта операция? Что бы высчитывать квадраты? Для этого существуют ноты. Для этого существуют шторки… Дурак профессор думает с моей помощью осчастливить человечество. Ну что ж, его ждет сюрприз».

В коридоре послышались шаги, и сердце у Дана сразу громко застучало. Это были шаги его матери, в этом не могло быть никаких сомнений. Вот она торопливо вошла в палату, окинула ее быстрым взглядом и, увидев Дана, подбежала к его койке, прижимая ладонь к виску.

– Что случилось, сынок? Кто тебя ударил? Опять пьяный подрался в своей дурацкой деревне? Убьют тебя когда-нибудь, непутевого…

У нее навернулись слезы.

– Успокойся, мам. Никто меня не ударял. Сам упал. Все нормально. Ничего у меня не сломано и, вообще, ничего страшного не произошло.

– А я уже не знала, что думать. Третий день тебя нет дома. На звонки не отвечаешь. Где твои ноты, ты их что, потерял? Слава богу, что какая-то женщина побеспокоилась и скинула сообщение, что ты здесь, а то бы… еще бы один день неизвестности и я, наверное, с ума сошла.

– Женщина или девушка?

– Что женщина или девушка?

– Сообщение скинула женщина или девушка?

– Господи, да откуда ж я знаю, кто это был, может и девушка. Ох, непутевый ты, непутевый, женился бы хоть что ли поскорее.

– Опять начинается! – проворчал Дан. – Сколько можно об одном и том же?

– Ладно. – Мать поставила рядом с кроватью какой-то пакет – не иначе как передачка – и внимательно посмотрела Дану в глаза, – Врач говорит, что через недельку выпишет тебя, а голова что-то прям вся перемотана.

– А, ерунда! Бинты девать некуда, вот и мотают. – Дан отвел глаза в сторону.

– Взгляд у тебя стал какой-то…

– Какой?

– Не знаю… какой-то не такой… не такой, как всегда… тяжелый… прямо насквозь пронизывает, как рентген.… Даже жутко.

– Просто долго без сознания провалялся. – Дан попытался вложить в свой голос максимум убедительности. – Это пройдет, не пугайся. Мозги у меня в порядке, нервы тоже не шалят, так что все будет нормально.

Они еще немного поболтали о разных домашних пустяках. Рассказывая о каких-то малозначительных событиях, мать украдкой изучающе посматривала на сына, и взгляд ее наполнялся беспокойством.

– Ну ладно, я побегу, а то… – она запнулась, не желая соврать и не имея возможности сказать правду.

– Иди, иди, – сказал улыбнувшись Дан, прекрасно понимая, куда она торопится.

– Поздно уже, завтра на работу. – Смущенно добавила она и поднялась с больничной табуретки. – Давай, выздоравливай поскорее. – Мать поцеловала сына в щеку и торопливо выскользнула из палаты.

Она шла домой, думая о том, что вот он жив и скоро будет здоров, но его взгляд почему-то все время стоял перед глазами и не давал ей покоя. Вроде бы он остался таким же, как прежде – немного грубоватым, но добрым и понимающим. И в то же время, что-то было не то! Она чувствовала это сердцем матери, но не могла объяснить, что именно ее беспокоит, и это еще больше усиливало тревогу.

На следующий день Дана навестил профессор.

– Здравствуйте – сказал он, аккуратненько присаживаясь все на ту же табуретку.

– Здорово, экспериментатор – отозвался Дан, разглядывая кратеры в штукатурке на потолке.

– Как вы себя чувствуете? – его взгляд выражал неподдельную заботу и тревогу.

– Прекрасно! – Глаза Дана дерзко стрельнули в профессора – жив – здоров и с тоскою смотрю на свободу.

– Вы меня не поняли. Я имел в виду, как вы себя чувствуете умственно.

– Прекрасно, профессор, просто превосходно! Голова моя в полном и абсолютном порядке. Ничего с ней не произошло. Каким я был до «последствий от полученной мною травмы», ровным счетом – таким и остался, ничего «такого» со мной не случилось. Так, что советую вам, профессор, потренироваться сначала на кроликах.

– Но этого не может быть. Ведь я же точно знаю.… Этого не может быть…

– Потому что этого не может быть никогда! – Закончил Дан. – Я понимаю ваше горе, профессор, вы столько времени и сил, наверное, затратили впустую…

На профессора страшно было смотреть. Он был белее халата, надетого на него. Глаза, и без того большие, совсем вылезли из орбит. Они смотрели на Дана, но ничего не видели. Руки висели как плети. Профессор встал и, погруженный в свои горькие мысли, слегка покачиваясь, направился к выходу, даже не попрощавшись.

– Могу облегчить ваши страдания, – крикнул Дан ему вдогонку, – и пообещать, что не буду подавать на вас в суд за произвольное и незаконное вмешательство в мою среднестатистическую башку…

Вечером пришла молоденькая медсестра, сделать перевязку. Дан сидел на кровати, склонив голову, а она стояла перед ним, в таком же халатике, как Карина, и разматывала бинты. Заглядывая между пуговицами в щелочки халатика, ничего любопытного Дану обнаружить не удалось.

– Интересно… Что тебе пообещал профессор за молчание? Наверное… Счастья в личной жизни. Тебе хочется счастья в личной жизни?

– Кому же не хочется, – вздохнула, встрепенувшись, девушка. Дан явно отвлек ее от каких-то мыслей.

– А выходи за меня замуж, – неожиданно для самого себя ляпнул Дан.

– Но, как? Прямо так… сразу… сейчас?! – Совершенно серьезно отреагировала девушка.

– Ну, почему – сразу? Можно, не сразу.

– Я прямо не знаю, что вам ответить на ваш вопрос… – запинаясь, сказала девушка, снимая последние бинты. – Странно, не видно никаких повреждений!

– Разве это плохо? – наконец-то, оторвав взгляд от пуговиц на белоснежном халате, Дану удалось поднять голову и посмотреть в ее доверчивые глаза.