Синдер

— Теперь довольна?

Я не мог не улыбнуться. Я присел в реверансе, принимая бокал, движение, которое было каким-то невероятно естественным для этого тела, которое я носил.

— Благодарю, сир, — моя рука дрожала, когда я поднёс бокал к губам.

Шампанское не было похоже ни на что, что я когда-либо пробовал: сладкое, яркое и игристое. Лучше всего, что когда-либо было у моей тёти в доме. На вкус оно было как утреннее солнце. Мне следовало бы лишь слегка отпить, но оно оказалось слишком вкусным, а у меня слишком мало времени. Я залпом выпил всё сразу, а когда опустил стакан, то обнаружил, что принц смотрит на меня с явным весельем.

— Ещё?

Я почувствовал, что краснею. Я не часто пил. Представил, как алкоголь течёт по моей крови, делая меня безрассудным и сумасшедшим, и поставил пустой стакан на стол.

— Я уверена, что пить второй бокал было бы неразумным.

Он протянул мне руку.

— Тогда, полагаю, пришло время пригласить тебя на танец.

Стоять там и разговаривать с ним было легко, но протянуть руку в ответ потребовало от меня каждой унции силы воли. Это было похоже на то, после чего я никогда не стану прежним. Его пальцы оказались тёплыми. Он притянул меня к себе, и в этот момент музыканты в углу заиграли.

Я немного беспокоился о танцах, но заклинание ведьмы сработало идеально. Я легко попадал в такт с ним. Это было странно, волшебно и удивительно. Моё тело двигалось совершенно незнакомым мне способом. Оно знало, в какую сторону идти, даже если я не знал. Я не стал слишком пристально изучать эту новообретённую благодать, опасаясь, что сосредоточение на ней разрушит заклинание.

— Ты прекрасно танцуешь, — сказал он после первых нескольких шагов.

— На самом деле нет. Это всё магия.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их обдумать. Его глаза расширились от удивления и веселья.

— Я не верю в магию.

— Конечно нет. Я только имела в виду, что обычно я немного неуклюжа. Просто чудо, что я не наступила тебе на ноги или не споткнулась о собственные.

— Да. Что ж, это мой восемнадцатый танец за вечер, так что, думаю, у нас обоих есть веские причины не усложнять па.

Пока восемнадцать танцев. Я подумал о комнате, полной женщин, которую только что покинул.

— За мной по меньшей мере ещё дюжина девушек.

Он вздохнул.

— К утру у меня ноги отвалятся.

— Мы могли бы всё бросить и отправиться на рыбалку.

Он остановился на полушаге, заставив меня врезаться ему в грудь.

— Ты рыбачишь?

Я почувствовал, что краснею. Почему я сказал такую глупость?

— Я не должна была этого говорить.

— Напротив, это замечательная идея, за исключением того, что мой отец приказал бы меня вернуть и четвертовать.

— Казнь сильно испортила бы вечер.

Он рассмеялся.

— И правда.

Он снова обнял меня, и мы продолжили танцевать. Это было чудесно, находиться так близко к нему, позволять ему водить меня медленными кругами по танцполу. Он был силой природы, несущей меня куда-то. Я не знал, где окажусь, и мне было всё равно.

Он смотрел на меня, пока мы танцевали, словно изучая меня. Это могло бы заставить меня нервничать, но я был слишком счастлив, чтобы сильно возражать. Его очевидный пристальный взгляд дал мне повод взглянуть на него в ответ. Я хотел запомнить каждый кусочек его лица, чтобы никогда не забыть.

— Мы встречались раньше?

— Нет.

— Ты кажешься очень знакомой.

— Ты меня с кем-то путаешь…

— Не думаю. Это что-то такое в твоих глазах.

Моё сердце подпрыгнуло от его слов, отчасти от радости, отчасти от иррационального страха, что он догадается о моей истинной личности.

— Ты, наверное, путаешь меня с одной из женщин, с которыми танцевал раньше.

— Может быть, — сказал он, хотя было ясно, что он не убеждён.

— Так много женщин, так мало света. Я уверена, что мы все выглядим почти одинаково.

— Некоторые больше, чем другие, — он понизил голос и прошептал, как будто делился великим секретом: — А некоторым удается выделиться.

Его слова порадовали меня, и я поймал себя на том, что улыбаюсь.

— Я рада, что могу оживить твой скучный вечер. Должно быть, это так тяжело — проводить часы в окружении красивых, заискивающих женщин.

— Теперь ты ведёшь себя просто жестоко, — рассмеялся он.

— А ты меня дразнишь.

Он покачал головой. В его глазах было веселье, но и что-то ещё.

— Ты меня озадачиваешь.

— Почему?

— Ты не похожа ни на одну из других девушек.

Его слова немного встревожили меня. Очевидно, я плохо играл свою роль.

— Что ты имеешь в виду?

— Все они попали в одну из трёх категорий. Первая: те, кто весь танец рассказывали мне, какой я красивый и обаятельный. Вторая: те, кто находят меня ужасающим и даже не могут встретиться со мной взглядом, не говоря уже о том, чтобы поговорить. Третья: те, кто проводят каждую секунду нашего совместного времени, рассказывая мне, какой замечательной женой они были бы.

— Ну, я думаю, что ты слишком очарователен и красив, чтобы быть ужасающим, но я совершенно уверена, что из меня вышла бы отвратительная жена.

— Почему ты так говоришь?

Этот вопрос заставил меня громко рассмеяться. Если бы только он знал правду.

— Слишком много причин, чтобы перечислять все.

Он снова покачал головой.

— Определённо не такая, как другие девушки.

— Я постараюсь больше походить на них, если тебе это понравится. Какой из этих трёх вариантов вы бы предпочли, сир? Я думаю, что смогу справиться с любым из первых двух, но третий может оказаться за пределами моих возможностей.

— Нет, — сказал он. Мы шутили, но внезапно он стал серьёзным. — Я определённо предпочитаю, чтобы ты оставалась какая есть.

Я почувствовал, что краснею. Я больше не мог смотреть ему в глаза. Я поймал себя на том, что изучаю золотую тесьму у него на шее. Я понятия не имел, что сказать.

— Если ты так против брака, то почему ты здесь? — он спросил. — Это твой отец заставил тебя прийти?

— Нет, я… — я запнулся, не зная, что сказать. Он выжидающе смотрел на меня. Я решил сказать ему правду. — Я просто хотела увидеть тебя в последний раз.