Синтетик

Не знаю, как долго проспал, но когда открыл глаза, увидел сидящего на стуле Хьюстона и стоящего рядом с ним Эрика.

— Ну наконец-то, — всплеснул руками шеф и его лицо опять преобразилось удивительным образом.

— Ну вот шеф, я же говорил, что все с ним будет хорошо, — в такт настроения своего начальника, вставил Эрик.

Глаза Хьюса сразу посерьезнели и он посмотрев на него, строго сказал:

— С тобой у меня еще будет разговор.

— Ну мы же выполнили и даже перевыполнили задание, — попытался улыбнуться я. — К тому же если бы не Эрик, я бы не справился с Вельмутом.

— Спелись, — пробурчал шеф, но тут же спохватившись спросил:

— Откуда ты знаешь его имя?

— Это они убили Кастра, а он один из глав нашей деревни, хотя, после переворота, получается единственный правитель.

— Хорошо, ты молодец. Задание вы выполнили, теперь главное поправляйся, в остальным мы разберемся сами.

— Я видел его сына, он наверняка будет искать отца, надо взять и его.

— Нет, — отрезал Хьюс, мы и так рисковали, привлекая к себе лишнее внимание, но что сделано, то сделано. На этом все.

Он поднялся, Эрик предупредительно открыл перед ним дверь и уже выходя обернулся и радостно подмигнул.

Интересно, ему действительно весело, или это просто человеческая привычка? — подумал я.

В памяти всплыли глаза Вельмута и я почему-то заволновался. А вдруг шеф со своими интригами, решит создать какой-нибудь союз с мутантами и отпустит отца Пастэра. Кто я для Хьюстона? — сын якобы старого друга? Не верю.

Если на чашу весов положат жизнь Свита и какой-нибудь договор с мутантами, боюсь у меня не будет шансов, а в том, что они попросят мою голову, нисколько не сомневался.

Я проснулся от ноющей боли и попытался осмотреть рану. На нее была наложена повязка. Отдирать не решился, так как она сверху пропиталась кровью. Терпеть можно. Через два дня, рана вообще зажила так, что я начал ходить. Когда навестил Эрик, мы прошлись по больничному коридору и он даже сводил меня на этаж выше, где была лаборатория, куда доставили отца Пастэра. Подобное видел только раз, да и то в лесу. Здесь все по-другому. Оборудование поражало своими размерами, а некоторые экземпляры, оказывались выше моего роста.

Теперь слово лаборатория, у меня будет ассоциироваться именно с тем видом, который я увидел здесь. Снующие люди в белых халатах, казалось не обращали на нас никакого внимания и только один человек проходя мимо, остановился и посмотрев, сказал:

— Я узнал вас, — это же вы спасли всех нас, там, в лесу?

Я тоже узнал его, но сразу не нашелся, что ответить. Это был ученый, с которыми мне довелось оказаться на одном задании.

— Вы знаете, — он обращался исключительно ко мне, абсолютно игнорируя Эрика. — Безмерно жаль, что в прошлый раз мы не смогли взять с собой тот великолепный экземпляр, с которым вы сражались один на один.

— Ну вот профессор, как только Свит выздоровеет, можете дать ему задание, чтобы он нашел вам аналогичного упыря, — вмешался в разговор Секретарь.

— Это возможно? — поправив сползшие очки, ученый перевел свои близорукие глаза на Эрика.

— Подумаем, что можно сделать, — ни говоря ни да, ни нет, — ответил Эрик и подхватив меня под мышку, повел дальше.

— Они мне тогда еще надоели, — тихонько на ухо сказал он. — Как начнут бубнить о своем, то хоть в лес беги, лишь бы не слушать заумный бред.

— А на счет упыря, ты серьезно ему сказал?

— Вполне. Лаборатории периодически нужны разные мутанты и почему-бы именно тебе этим не заняться? Только надо будет добывать не обычные виды, а чтоб прям ух-х…

Эрику самому понравилась тема, которую он только что озвучил.

— Почему бы и нет, — согласился я и он меня поддержал.

— Давай быстрей выздоравливай, я оговорю это с шефом и мы с тобой рванем в лес, за каким-нибудь диковинным зверем или мутантом.

Я видел, что теперь его эмоции абсолютно естественны и он буквально пропитан предвкушением от картинки, которую сам себе нарисовал.

Не часто можно было увидеть Эрика таким и я не стал его остужать рассуждениями о том, что в большинстве случаев, он сам легко может стать жертвой тварей, о которых даже не имеет представления. Я почему-то сразу вспомнил о Повелителе леса и подумал, что надо будет зайти сюда как-нибудь без моего провожатого, найти профессора и поговорить с ним.

— Мистер Грич, — обычно никуда не выходит отсюда и прошлый раз был единственным на моей памяти, когда ему пришлось покинуть свою лабораторию, — просветил меня Эрик о ученом, от которого мы только что отошли.

Вот это хорошо, подумал я, теперь знаю имя и в следующий раз не будет проблем его найти, а то как-то не хотелось расспрашивать о нем, привлекая ненужное внимание. Я понял, что по-хорошему, даже представления не имею, в каких серьезных играх участвует Хьюстон и его помощник. Увидев того, кто помогал забрать труп у казармы, а по совместительству чуть не зарезал Рупера в якобы пьяной драке, так же осознал, что здесь абсолютно никому нельзя доверять. Если человек на поверку окажется нормальным, то все равно потом, что-нибудь всплывет такое, от чего ты начнешь разувериваться в людях.

Неожиданно вспомнилась Улика и сердце заныло грустью. Как она там? Что происходит с ней и ее семьей? А может все бросить и отправиться снова в лес, где я чувствовал себя по настоящему счастливым. Даже рана запульсировала от того, как представил, что снова свободен и ничем не связан. Если бы не желание разобраться и отомстить, думаю давно был бы далеко от города. Но получалось так, что чем больше я пытался, тем больше увязал в разных событиях. Они накладывались друг на друга и образовывали все новые и новые задачи. А те в свою очередь, требовали решений и отдаляли меня от моей цели — отомстить и узнать про своего настоящего отца. За время, которое провел в больнице, последние дни я буквально поселился в кабинете у Мистера Грича. Можно даже сказать, что мы подружились. Меня тянуло к этому ученому человеку, а ему видно был интересен мальчишка, который всю жизнь провел в диких местах и видел опасность столько раз, сколько профессор и представить не мог.

Именно от него я узнал, что исследования Вельмута идут полным ходом. У отца Пастэра взяли кровь, биологический материал и уже есть сдвиги, в его изучении.

— А вы не могли сказать мне простым языком, что удалось узнать? — попросил я профессора.

Он немного подумав ответил:

— Видишь ли Свит, этот образец заражен редкой формой вируса, с которым мы еще не имели дела. Он так сильно и глубоко проник в ДНК, что практически стал одним целым с человеком, от которого по факту осталась только оболочка и ряд необходимых ему привычек.