Синяя Рыба

— Нет! Я должна была его удержать! Это я во всем виновата! О небеса, зачем мы вообще пошли в этот жуткий город! Максим! Я найду тебя, слышишь?..

Она повернулась… и чуть не столкнулась с Максимом, который не раздумывая схватил ее за руку.

— Идем скорее, — сказал он, не вдаваясь в подробности, — Сюда.

— Ты уверен, что нам именно в эту сторону? — переспросила Вика, — Я почему-то чувствую, что мы идем не туда.

— Это ложное ощущение, — коротко ответил он, — Доверься мне. Мы движемся в верном направлении.

— С чего ты это взял? — с подозрением спросила Вика.

— Я встретил ее.

Максим принялся рассказывать ей все, что узнал от Синей Рыбы. Когда он закончил монолог, последние башни Города фантомов скрылись в предрассветной мгле. Стремительно приближающийся день торопливо перекрашивал небо на востоке в алые тона. Разгорающийся рассвет, подгоняемый первыми лучами солнца, старательно заливал горизонт его любимыми цветами, чтобы небесное светило, придя сюда, чувствовало себя удобно и вольготно.

Оставив позади дикую, пахнущую полынью целину полей, в которой притаился Заброшенный город, дорога поворачивала к северу. Постепенно местность преобразилась до неузнаваемости: исчезли вереск и степное разнотравье, на смену ему пришел мак, такой нарядный и праздничный, какой бывает только на открытках. На длинных тонких стеблях красовались белые, желтые и красные цветки, с тонкими, как папиросная бумага, лепестками. Некоторые растения уже отцвели, у них имелась более или менее спелая семенная коробка, наполненная мелкими зернышками. Иногда однообразие ландшафта нарушали невысокие кустики саксаула, протягивающие к солнцу причудливо скрюченные ветви, словно в безмолвной молитве. Все чаще навстречу им попадались желтые песчаные барханы, из которых, словно немые изваяния, торчали толстенькие колбаски кактусов, покрытых щетиной колючек, вызывающей неотвратимое желание побрить строптивые растения.

Измученные бессонной ночью, дети медленно брели по каменистой дороге, еле переставляя ноги от усталости. Они уже давным-давно бы уснули, но подходящего места для привала все никак не было. В какой-то момент Вика поймала себя на том, что кутается в плащ, ежась от холода, а ее зубы выбивают мелкую дробь. Она рассеянно отметила про себя, что с каждым днем становится все прохладнее, а, значит, они уже достаточно далеко забрались на север. Хотя, возможно, причина в другом, и это связано с приближением осени.

— Интересно, — вслух сказала она, — Здесь вообще бывает смена времен года? Или круглый год лето, как на экваторе?

— Думаю, да, — отозвался Максим, — Но не сейчас. Помнишь, Мы видели цветущие яблони в парке Белого Дворца? Так вот, яблони осенью не цветут. Сейчас, наверное, конец мая или около того.

— Да? — хмыкнула Вика, — А что ты скажешь на это, ботаник? — и она помахала у него перед носом крупным орехом, — Лещина, к твоему сведению, весной плодоносить не любит. Как-то все больше по осени.

Максим озадаченно почесал за ухом.

— Может быть, он прошлогодний? — не очень уверенно предположил он.

— А кен-тай? Тоже прошлогодние?

— Точно…

— Вот то-то и оно.

— Не знаю, — вынужден был сдаться Максим, — Может, здесь и вовсе не бывает ни зимы, ни лета. А деревья цветут когда им вздумается, и не смотрят ни на какой график. Все-таки это Абсолют. А холодно потому, что еще утро. Я читал, что в пустынях по ночам бывает холодно.

Так, переговариваясь время от времени, дети вышли к небольшому озерцу, которое, очевидно, когда-то было частью реки, его берега были изогнуты, образуя букву «С». Вода в озере была прозрачная, как хрусталь, сквозь нее просматривалось дно, покрытое крупными белыми кристаллами. Берега густо заросли травой, за исключением полоски песка у самой воды, кольцом окружавшей озеро, на которой не было ни одной травинки.

Обрадовавшись, что могут, наконец, утолить жажду, дети быстро наполнили фляжки, и хотели уже было напиться, как Максим, сделав большой глоток, закашлялся и чуть не выронил фляжку.

— Соленая! — раздосадованно воскликнул он, отплевываясь, — Как в море!

Вика, привыкшая к тому, что лучший способ убедиться в чем-либо — проверить на себе, недолго думая попробовала воду, и, удостоверившись в правдивости его слов, сморщилась.

— Совершенно соленая! — подтвердила она, выливая содержимое фляжки на землю.

— Это плохо, — хмуро подытожил Максим, — Мы остались без воды. Будет очень глупо с нашей стороны надеяться, что эта проблема решится сама собой.

— Давай, Высший маг, действуй! — сказала Вика, вручая ему Жезл.

Попытки превратить соленую воду в пресную с помощью магического Жезла закончились полным провалом, несмотря на все старания «высшего мага». Завтракать пришлось всухомятку. Впрочем, чудесные плоды кен-тай, неведомым образом сообразив, что запасы воды закончились, сделались сочными, как апельсины, что было весьма кстати.

Солнце, поднявшееся уже довольно высоко, начало припекать, от утренней прохлады не осталось и следа, и усталые путешественники, не сговариваясь, наспех расстелив плащи, повалились на землю. Засыпая, Вика пробормотала: «Сторожим по очереди. Ты первый». Максим кивнул, и, полный благих намерений добросовестно нести дежурство, решил не закрывать глаза, чтобы ненароком не заснуть. Но тишина была такой безмятежно-спокойной, а неумолчное «ж-ж-ж» насекомых в траве — таким убаюкивающее-монотонным, что противиться сну было выше его сил. Мальчик боролся с искушением ровно одну минуту, после чего, разомлев от жары, уснул как убитый.

Ему приснилась Синяя Рыба. Она выглядела встревоженной и что-то поспешно объясняла ему. Он видел ее печальные синие глаза, слышал ее голос, но смысл ее слов уловить не мог.

А потом Синяя Рыба вдруг исчезла, и перед Максимом выросла плечистая фигура Твина. Грифон схватил его лапами и начал трясти, сердито рыча: «У Синей Рыбы и без тебя забот полон рот! У тебя есть магический Жезл, а ты ее отвлекаешь по пустякам! Что ты как маленький? Ты запомнил, что она тебе сейчас сказала? Ты запомнил, что она сказала?!»

Его длинные усы щекотали ему лицо. «Я не знаю!» — хотел крикнуть Максим, но проснулся.

Кто-то старательно щекотал его чем-то мягким и пушистым, как перышко. Максим чихнул и открыл глаза.

— Вика, прекрати! Да, я заснул! Но ведь ничего же не случилось… — он запнулся на полуслове, потому что увидел, что Вика крепко спала в двух метрах от него.

Максим растерянно провел рукой по лицу, убеждая себя, что ему это приснилось. Но стоило ему укрепиться в этой мысли, как тишину прорезал громкий раскатистый смех, заставивший его вздрогнуть.