Сионюга
Шрифт:
После обеда мы стали напротив рыбного порта с намертво вмерзшими в лед ржавыми судами у оледенелых причалов. "Святск" вообще выглядел на этом рейде гостем из будущего.
От берега мчались по льду две "волги". В салоне капитана сразу стало тесно от зашитых в меха громкоголосых раскованных северян. Трое были за эксперимент, а трое - против. Последние опасались, что груженные автомашины провалятся под лед вместе с водителями, если давление от аппарели не соответствует расчетам уважаемой Татьяны Алексеевны. А всякими расчетами они сыты по горло, сходите на местное кладбище, если не верите, мы вам расскажем. И по каждому случаю покажем исчерпывающие расчеты... Таня горячилась, доказывала, что в этом случае нечего было гонять сюда такое дорогое судно.
"Вот именно, - заметил главный технолог порта, потрясая радиограммой, Вот мнение начальника службы рейдовых операций товарища Цесаревича. Следовало держать бочки во Владивостоке до навигации, погрузить на наши суда и нормально выгрузить у причала, а "Святск" послать за зерном
На него тут же набросились наши сторонники, которым бочки нужны здесь и немедленно, поднялся крик.
"Прекратить базар, - тихо сказал Макар Павлович, а потому все тут же замолкли.
– Промеры показали, что лед действительно не нарос до нужной толщины. То есть по расчетам товарища Бергер выгружать можно, но без хотя бы двойного запаса прочности. О Ванкувере спорить не будем, коль скоро мы уже здесь, в Магадане. Высылайте бригады грузчиков и сани. Открываем трюма. Будем работать кранами. Прогноз на ночь - за сорок. Лед должен подрасти. Тогда и поэкспериментируем. А пока не будем терять времени. Сутки нашей стоянки - трое "жигулей". Все, Татьяна Алексеевна. На борту командую только я."
4.
Так вот что значит мороз за сорок! Неподвижное марево вокруг мертвенно сизых лучей прожекторов в первый трюм, там заиндевелые спины сгорбленных людей в огромных рукавицах. Кран выдергивает сетку с бочками, укладывает ее на поддон на льду у борта судна, а там еще более замерзающие люди перегружают бочки на сани с нарощенными бортами. Крик, взмах рукавицы - и автомашина срывает сани с места и, буксуя на льду, волочит их по уже расчищенной от снега дороге к мерцающим в ночи огням порта. А к поддону становятся новые сани. Рутина каторжного труда, Магадану ли привыкать?..
"Я их завтра же отучу, - горячится Таня, глядя на все это.
– Я уже завтра начну проектную выгрузку. Если не переломить их консерватизм, - уйдем на десять суток позже, а то и больше..." "А прочность льда?
– уже сомневаюсь и я.
– Кладбище жертв смелых экспериментаторов? Живых и поныне, между прочим. Полных сил и энтузиазма." "Да пойми ты! Та же машина тут гоняет. Вон они и на нее бочки грузят." "А аппарель?" "Она же широкая. Удельное давление на лед ниже, чем у этого поддона на том же льду." "А вместе с груженной машиной? А динамическая нагрузка при сходе машины на лед?" "Все это в пределах расчетного запаса прочности льда." "Ты уверена?" "Уверена не я, а физика с математикой."
Утром Таня стала одеваться, собирать свои расчеты. Вид у нее был решительный.
"Ты куда? А завтрак?" "В городе позавтракую." "В... каком городе?" "В столице Колымского края. Я в обком партии. Ты со мной?" "Конечно. Но как мы доберемся?" "Тут всего четыре километра. Час ходу по льду. Тоже мне проблема." "Так мороз же..." "А мы пойдем побыстрее, согреемся."
"Святск" остался далеко позади, светя в ночи своими белыми огнями. Там что-то звякало, ревели машины, перекрикивались люди, поблескивали краны.
Мороз шутить не собирался. Спасибо хоть ветра не было. И еще спасибо, что мы с Таней вчера, смотавшись с одной из машин на берег, купили по паре торбазов - оленьих сапожек. Хоть ноги не мерзли.
"Таня, - решила я продолжить давешний разговор, привычно включив диктофон под моим шарфом.
– А как ты мыслишь будущее нашей страны, если Януш прав в своих прогнозах, и Союз перестанет существовать, как соцстрана? Что, по-твоему взамен?" "Как что? Демократия, расцвет частного предпринимательства, изобилие товаров и услуг, свобода слова и печати, право на поездки за рубеж и выезд куда угодно. Ты против?" "А негативные явления? Или все хорошо, как у прекрасной маркизы, не считая того, что усадьба сгорела дотла?" "Какие еще явления?" "Ну, скажем, свобода эксплуатации человека человеком, безработица, криминал, мафия, наркомания, национализм в Прибалтике и кровавые этнические разборки на юге. Вот уж где от ваших экспериментов будут кладбища, на миллионы могил." "Миллионы загубленных жизней это по ведомству других экспериментаторов. Николай Кровавый положил несколько сотен человек, а Владимир Ульянов-Ленин и его банда - десятки миллионов." "При Николае была свобода слова?" "А то не было? При ком же тогда долбанный Ильич издавал свою "Правду"? При товарище Андропове?" "А Андропов-то тебе чем не угодил? По-моему, стало лучше, чем было до него." "И очень жаль. При лядском бровеносце все шло к революции. А этот создал иллюзию порядка и перспективы." "И чем плохо?" "А тем плохо, что это не более, чем иллюзия. Ты же умнющая девка, белочка ты моя. Неужели до тебя не доходит, что империя прогнила насквозь, что она уже осыпается по всем углам, как трухлявое прогнившее здание. Малейший толчок - и все рухнет." "Вот Юрий Владимирович и не позволит..." "Со своей охотой за прогульщиками по баням? Не смеши меня. На поверку такой же идиот оказался, как и все партийные бонзы. У них же мозговая ткань с младых ногтей переродилась в языковую." "Андропов из другого теста." "Ты имеешь в виду КГБ? Брось. Чистые руки, горячее сердце - все это для меня давно в прошлом." "Я имею в виду другое. Эти люди, разведчики, прежде всего политические аналитики. Если страна так плоха, как тебе кажется, только
Я просто ликовала, что она произнесла такое! Вот это Танечка... Сионюша моя!
"Так ты согласна, что именно таким симпатягам и можно поручить вытянуть воз из дерьма?" "Ага, с дерьмом ты уже согласна. Живо же я тебя перевоспитала... Только, что бы я ни думала, подруга, но воз будут вытягивать другие. Вернее, как ни странно, те же партийцы, но перекрашенные в демократов. Почему? Да потому, что у всех прочих за годы ленинско-сталинской тирании политические инстинкты напрочь атрофированы." "А диссиденты? Соженицын вернется, Зиновьев... Вот уж у кого политические инстинкты гипертрофированы. Или ты их не читала?" "Ты бы еще Войновича упомянула с его коктейлем из говна. Нет, эти способны только разваливать. Созидать будут более деловые ребята." "Так кто же?" "Кто-то из политбюро." "Тогда почему не нынешний генсек?" "Потому, что он не то смертельно больной, как трещат "голоса", не то рохля. Замах на сто рублей - удар на копейку. И не удивительно - вокруг одни старые пердуны. Впрочем, и слава Богу. Хуже, если бы среди них была хоть одна личность типа Сталина." "Сталин войну выиграл." "Дура ты, а не белка! Он ее едва не проиграл, твой дристалин, а выиграли маршалы. И народ, беззаветный русский мужик, доставшийся монстру в наследство от царей."
"Как приятно поговорить с человеком, который все знает. Я бы за тебя, Танечка голосовала, если бы объявили выборы." "И голосуй. В Израиле." "Поворотик! А почему не в свободной демократической России или как вы там назовете нашу родину после прихода к власти?" "Да потому, что я этой страной в любом ее облике сыта по уши! Да потому, что я все это ела всю жизнь, с детства и хочу хоть пару лет пожить не здесь! Да потому, что тут никогда и ни при какой власти не будет хорошо. Будет иначе, но не менее паскудно. Я даже не исключаю, что стократ паскуднее. Это такой рок над этой страной. И, главное, потому, что я уже много лет, с тех пор, как полюбила Феликса, в душе не русская, а еврейка. И хочу, чтобы мои дети и внуки были евреями и израильтянами. Чего, кстати, и вам с Зямкой, Ромкой и Семкой от всей души желаю. А пока что, по-моему, мы за спорами дошагали до самого берега. Ничего себе! Смотри, это же пляж. Неужели в Магадане летом купаются, как в Одессе?" "А что? Вода морская. Точно. Грибки, раздевалки, краны для мытья ног. Нормальный городской пляж. А вот и лестница в город. Слушай, неужели мы все это прошли? "Святска" почти не видно. И все ночь, ночь. Хотя уже девятый час."
5.
В импозантном здании обкома партии была тревожная суета. Бежали куда-то люди, похожие друг на друга и на таких же людей в подобных зданиях по всей стране. Только там никто никуда никогда на моей памяти не бегал. "Белка, горячо зашептала Таня.
– А ведь мы с тобой докаркались. Свершилось. Пора нам поднимать якоря и прямо с бочками выходить на "Святске" в море под "веселым Роджером". Меня выберете капитаном. По такому случаю я даже согласна ходить с черной повязкой на глазу. Ты - квартирмейстер, Янек - бомбардир, Макар Палыч - мой зам по навигации. Без него я могу увести "Святск" к чертям свинячим." "А первого помощника куда?" "Первого?
– задумалась она.
– За борт выкинуть жалко, а на моем пиратском бриге ему делать нечего. А, придумала! Бывшего первого помощника назначаю юнгой - вторым помощником кока."
Пока мы с ней дурачились, к нам спешил милиционер-вахтер с опрокинутым лицом. Уже тот факт, что его не было у входа, и мы запросто могли проникнуть и возникнуть где не следует, было для подобных заведений невероятным.
"Мы с теплохода "Святск" - затараторила Таня, включив свою неотразимую улыбку и голубые искры из глаз. Нам надо срочно встретиться с Первым. Дело государственной важности."
"Сегодня это невоможно, - протухшим голосом произнес страж.
– Товарищ такой-то не принимает. Сами должны понимать... такие события..." "Что я тебе сказала?
– восторженно ткнула меня пальцем в бок счастливая "сионюга". Тикать надо. А то сейчас придут наши и нас же под шумок придушат. Поди докажи, что мы тут оказались впервые..." "Да что случилось-то? представляю, что у меня светилось в глубине черепа от всех этих мистификаций. Даже вахтер попятился.
– Мы с судна, с рейда. Пришли по льду пешком." "А, так вы радио не слушали?" "Нет, конечно. Так что же стряслось?"
"Сегодня, - загробным голосом произнес он, - умер Генеральный секретарь...
– он не поленился назвать все титулы и прочая, и прочая... товарищ Андропов Юрий Владимирович!" "Наконец-то!
– горячо шепнула мне в ухо Таня.
– Слава тебе, Господи. Смерть взяла к себе злодея. Его там как раз в спецпсихушку волокут..."
Тяжелое предчувствие толкнуло меня в сердце.
"И кто теперь во главе нашей страны?"
"Товарищ Константин Устинович Черненко."