Сирена

– Тебе не следовало покидать больницу.

Малой усадил ее на диван.

– Я и раньше имела дело с подобными учреждениями. От них либо делаешь ноги, либо они настаивают на прохождении психологического анализа и подобного дерьма, которое мне не нужно.

– Ты уверена, что оно тебе не нужно?

– У меня складывается впечатление, что ты и правда считаешь меня чокнутой, - сказала Нора.

Сев рядом с ней на диван, парень отклонился назад и закрыл свое лицо руками.

– Мне хочется думать, что ты сделала это со мной, пребывая не в здравом рассудке.

Нора откинулась на диванные подушки. Каждый сделанный ею вздох был болезненным, но не из-за ушибленных ребер.

– Я сделала это не с тобой, - произнесла она.
– Я сделала это для тебя.

– Это бессмысленно, Нора.

– Ты обещал мне, что уйдешь, если я вернусь к Сорену. И это лучшее, что ты можешь сделать.

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – спросил Уесли тихим от потрясения голосом.

– Нет. Никогда не хотела.

Норе было ненавистно отразившееся на его лице облегчение.

– Но мне нужно, чтобы ты ушел. Я больше не могу держать тебя рядом с собой.

Парень пробежал руками по волосам. Его лицо было красным, а глаза полными непролитых слез.

– Тогда позволь мне держать тебя рядом с собой.

– Нет, малой, я не могу. Я…

– Ты любишь меня?

– Уесли, утро не наступает, пока ты не проснешься. И пока ты не уснешь в своей кровати под моей крышей, не наступает ночь. Я могу продолжать в том же духе, но надежда – штука отвратительная и я люблю тебя слишком сильно, чтобы ею кормить. Мне нужно, чтобы ты для меня кое-что сделал.

– Все, что угодно, - произнес парень. – Все на свете.

– Пожалуйста, - взмолилась Нора. – Сдержи свое обещание.

Открыв рот, чтобы заговорить, возразить, он повернул голову на звук раздавшегося на улице клаксона.

Нора встретила его взгляд.

– Это за мной, - поднимаясь, сказала она.

– Ты, действительно, собираешься к нему вернуться?

Нора посмотрела малому в глаза. Все, чего ей хотелось, это притянуть его к себе и обнимать, пока их общая боль не исчезнет. Но у них на это больше не было времени. И его, так же, как и ее боль, никуда в скором времени не исчезнет.

– Уес, не думаю, что я от него когда-либо уходила.

Нора схватила лежащую возле двери сумочку, и стала в ней рыться. Вынув кошелек, она выписала чек.

– Вот.

Она передала ему чек.

– Расчет. Он покроет плату за твое обучение и все, что тебе понадобится до конца семестра.

Взяв чек, парень порвал его на мелкие кусочки.

– Я никогда не нуждался и не хотел твоих денег. Все, чего я когда-либо хотел, была ты. Нора, пожалуйста…

Оглянувшись на Уесли, она сразу же об этом пожалела. Нора знала, что видела его в последний раз. Возможно, последний раз в жизни. И хотела, чтобы последнее воспоминание о нем было счастливым….

Как в тот день, когда они танцевали в гостиной, когда ее пятую книгу включили в список бестселлеров… Как в ту ночь, когда они не спали до трех утра, пытаясь увидеть метеоритный дождь… Как в то летнее, прошлогоднее воскресенье, когда он отвез ее на лошадиную ферму, где она впервые каталась верхом… Как в прошлое воскресенье, когда он хотел отдать ей свою девственность, и ей нестерпимо хотелось ее забрать. Однако теперь Норе никогда не забыть отчаяния, исказившее его лицо, и боли, застывшей в его глазах.

– Не уходи, - умолял Уесли. – Я люблю тебя. Я всегда…

Она остановила малого, положив свою маленькую руку поверх его сердца, которую он накрыл своей большой ладонью. Нора сделала поверхностный вдох.

– Я была неправа, Уес. Касательно цепочки для часов, гребней… Ты - единственное, что есть у меня ценного.

– Нора…

– Не забывай проверять свои показатели. И как можно дальше держись от углеводов, ладно? И выполняй свое домашнее задание, и…

Нора закрыла глаза, по ее лицу покатились слезы. Тяжело вдохнув, она встретила его взгляд.

– Хорошо, - пообещал Уесли отсутствующим голосом.

Его глаза были широко распахнутыми от шока.

Отстранившись от него, Нора вышла из дома только со своей сумочкой. На улице ее ждал серебристый Роллс-ройс.

– Bonjour, Ma^itresse, - поприветствовал Кингсли с заднего сиденья.

– Нет, совсем не bon jour, monsieur.

Плюхнувшись рядом с ним, Нора уронила голову на его колени.

– Я знаю, Элль.

Кинг положил свою руку на ее пылающий лоб, и она поморщилась от жалости в его голосе, в его прикосновении.

– Куда? Ты сказала, что тебе нужно спрятаться на несколько дней. В мой особняк? В "Восьмой Круг"?

– Отвези меня куда угодно, - произнесла Нора.

– Куда угодно?
– переспросил Кингсли.

Она закрыла глаза, когда обезболивающее, в конце концов, побороло ее желание оставаться в создании. Ее окутал сон, и Нора позволила ему забрать себя, не проваливаясь в него, а улетая.

– Кинг… просто, отвези меня домой.

Глава 35

Такого понятия, как лондонский туман, никогда не существовало.

Зак посмеялся про себя, вспомнив свое прозвище в Главном Издательском Доме. Он думал, что являлся единственным "Лондонским Туманом", который можно было увидеть. Но этой ночью правил настоящий лондонский туман – чистый, однородный, примчавшийся с южных морей и объявший своими серыми руками никогда не спящий город и самого Истона, который стоял перед их с Грейс семейным домом. Прошло почти восемь месяцев с тех пор, как он переступал порог своего собственного жилища.

Зак стоял в тени уличного фонаря, представляя находящуюся внутри Грейс. Она, скорей всего, читала, подпирая коленями подбородок, сидя в потрепанном, но удобном кресле, за которое они в шутку сражались. Сунув руку в карман, Истон пальцами нащупал шелковую материю и, вытащив, увидел, что ею оказался черный галстук, которым Нора завязывала его глаза. Он уставился на него. Каким образом галстук попал в его карман? С Сатерлин никто не знал наверняка. Вероятно, волшебство. Собравшись поначалу выбросить его в ближайшую мусорную корзину, Зак передумал.

Возможно… может быть… как знать… Вернув галстук в карман, он преодолел оставшиеся три шага до входной двери. Истон поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась, прежде чем он успел коснуться дерева. В проеме стояла Грейс в одной из его рубашек, и казалось, ни одна женщина в целом мире не выглядела такой прекрасной.

– Привет, Грейси.

Она послала ему широкую улыбку.

– Привет, Джордж.

***

Проснувшись, Нора не знала ни времени, ни места. Единственное, она знала, что долго спала и где бы ни находилась, она не боялась.