Сириус Б

Перед Силантием стояли два пожилых очкарика в голубых фуфайках, по виду - бывшие конструктора. Они тихо беседовали.

– Вот раньше памятники отливали, - тихо говорил один из очкариков.
– Уже пятый день ничего поделать не могут - гидравлические цилиндры у кранов горячим маслом рвет.

– Угу, - сказал второй.
– Подкапывать надо было глубже.

– Они копали, как могли, но глубина оказалась просто невероятной.

– А я бы так и вовсе ничего не трогал. Надрезал бы аккуратно по подошвам ботинок и все. А пьедестал пусть остается - на всякий случай.

– Как же не подкапывать? Да если так рассуждать, то и статую вообще трогать не нужно. Переделать ее на современный манер, да и все. Ведь одет он прилично, и пиджак почти классический - с лацканами среднего размера.

– Это на какой такой современный манер?
– шмыгая носом, спросил очкарик со смешными рыжими усами-щеточками.
– Под Рокфеллера его переделать что ли?

– А хоть бы и под него, - ответил очкарик с рыхлым испитым лицом.- Здесь и лицо бы переделывать не пришлось - лишь бородку болгарками срезать, да сваркой приделать к нему бронзовый паричок. А кстати - по какому случаю молебен?

– Так вы ничего не слышали?

– Нет.

– Интереснейший случай. Люди говорят, что третьего дня, когда у второго японского крана стрелу погнуло, подошел сюда какой-то старичок. Посмотрел он, как люди мучаются да и говорит - а вы, говорит, попа сюда пригласите, пусть он святой водой на статуй побрызжет.

– Да что вы говорите? Вот так прямо и сказал?

– Да. Интересный такой старичок. С виду так прямо что твой старец с котомкой. И главное - сказал и тут же исчез. Прямо мистика какая-то.

Этим старичком был ни кто иной, как дед Митроха собственной персоной. В тот день он проник на территорию "Бобросты" по своим делам через хорошо знакомое ему отверстие в заборе (отверстие было настолько хорошо замаскировано, что служба безопасности "Бобросты" не смогла его обнаружить во время ревизии охраняемого периметра). Он уже давно приметил рулон с виду бесхозной стальной проволоки, решил спасти его от германских домен и пустить на изготовление забора для своего курятника. Но рулона на месте не оказалось, дела не сложились, дед Митроха заскучал, подошел к кранам, да и сказал эту фразу в качестве шутки.

– И что же?

– Ну, послали, конечно, к архимандриту (водокропление сейчас в большой моде, да и стоит недорого), а тот направил сюда отца Евтихия. Отец Евтихий только из духовного управления вышел, глядь - а к нему подбегает юродивый, тычет пальцем прямо в грудь и говорит: "Не смей пальчонки распускать, Евтихий, ой не смей! А не то у пригрешонков заподхузнички полопаются!". Сказал и исчез.

– Вот страсть. А Евтихий что?

– А что Евтихий? Он все сразу понял что-то такое почувствовал, ведь не зря на философском факультете пять лет штаны протирал. Вернулся он в духовное управление и сюда ехать отказался. Убоялся слов того юродивого, выходит.

– А этот не забоялся?

– Да вы что? Этот не местный, его только вчера из области прислали. Отец Мельпомен, какой красавец, прямо гусар! Такой разве убоится чего?

Тут паникадило, наконец, разгорелось и до ушей Силантия стали доносится громкие заунывные причитания. Все присутствующие тут же сняли шапки и начали быстро креститься. Силантий тоже сбросил с головы капюшон и зачем-то перекрестился, а затем поднял глаза вверх и начал всматриваться в низкие тяжелые облака.

"Боже мой, - думал он.
– И почему ты не сшил подкладки дамской перчатки так, чтобы "Ломотанго" мог прорваться прямо сюда? Почему ты не создал такой нырковый двигатель? Впрочем, может ты и создал, а я не успел узнать о нем у Мари? Увлекся, как идиот, установкой позитронных пушек и погрузкой на борт контейнеров с "Завтраками космодесантника".

– Помолимся же братие!
– зычным, хорошо поставленным голосом пропел отец Мельпомен, окуривая памятник.- Помолимся о чудном небесном ракетии, о здравии лятящих во спутницех космонавтиев!

Силантий понял, что бредит. У него уже давно кружилась голова, так как последний пирожок, которым снабдила его в дорогу сердобольная воронежская санитарка, съел он еще вчера утром, в поезде "Симферополь - Москва".

"Нужно вернуться в цех, - подумал Силантий.
– Там в шкафчике еще висит костюм, а у него в кармане должна лежать моя последняя зарплата. Если, конечно, все это вместе со шкафчиком еще не переплавили на мерседесы где-нибудь в Германии". Силантий быстро покрыл голову капюшоном и пошел прочь от памятника. Вдруг, уже возле самых цеховых ворот его окликнули.

– Силя!
– кричал дед Митроха, подбегая к Силантию и хлопая его по плечу.
– Силя, да на тебя страшно смотреть! Ты где пропадал? Тебя что - машина сбила? Или это все из-за той бабы?

– Ну, можно сказать и так, - ответил Силантий, нахмурившись.

– Вот!
– воскликнул Митроха.- А я ведь тебя предупреждал. Ну, хорошо хоть она красивая была.

– Это - да, - согласился Силантий.

– Слушай, Силя, тут какой-то пронырливый мальчуган из новых этих самых (Митроха сделал сложное движение растопыренными пальцами) сталеваров себе на какую-то хвирму набирает. Пойдем, глянем - что за архангел-хранитель такой на нашу голову здесь вдруг выискался?

– Ну, пойдем, - согласился Силантий.

Ему было все равно куда идти и на что глядеть.

Бывшие сталевары прошли во двор цеха ширпотреба, где прогревали двигатели два загруженных под завязку самосвала. Силантий окинул опытным глазом груз и сразу же понял, что это - разобранная экспериментальная домна ДЭ -3918/12 бис. Рассматривая узлы и детали, хорошо знакомого ему по прежней жизни оборудования, он не сразу обратил внимание на полноватого моложавого шатена в модной кожаной курточке с толстой золотой цепочкой на шее и огромным мобильником в руке. Силантия тогда интересовало только техническое состояние экспериментальной домны.

– Миля!
– закричал дед Митроха шатену.
– Иди, солнышко, сюда! Посмотри - какого я тебе специалиста привел! Лучшего можно сказать, сталевара империи зла.

Шатен подошел к Силантию и, почесав нос антенной мобильника, сказал:

– Добрый день. Это хорошо, что лучшего. Мне нужны только лучшие специалисты, потому что от всех прочих местных специалистов я уже порядком устал и...

– Что вы собираетесь отливать?
– перебил его Силантий.

– Высокохудожественные чугунные изделия, - сказал шатен с гордостью. Подход Силантия к делу ему сразу понравился.
– Вот, возьмите.

Шатен протянул Силантию крошечный клочок бумаги. На нем было написано:

Эмилий Подкрышен-Крысовский

частный предприниматель

почетный член Бобровского гольф-клуба

Последнюю строчку Эмилий сочинил сам из присущего ему озорства (да он, тогда как раз экспериментировал уже и с гольфами).

– Хорошо, - сказал Силантий.
– Я согласен. Когда приступать?

– А давайте встретимся завтра в девять и все обсудим, - сказал Эмилий.- Адрес моей фирмы там - на обороте.