Сириус Б

Вероятно, Аделька, что-то увидела в его глазах, что-то нехорошее, потому, что она быстро перекатилась по покрывалу и оказалась с другой стороны кровати.

– Ах, ты ж...
– прохрипел Подкрышен и бросился за Аделькой в погоню. Они начали бегать вокруг кровати и громко кричать друг на друга.

Эмилий пытался схватить Адельку, но она была гораздо быстрее и ловчее его. В критические моменты Аделька просто бросалась на кровать и перекатывалась под балдахином на другую сторону, а Эмилию приходилось обегать кровать кругом, и он все время отставал, потому что у чешек была очень твердая подошва и они все время скользили по пластмассовому ворсу турецкого коврика.

Бегая за Аделькой, Подкрышен вдруг почувствовал долгожданный прилив сил. Сердце его тут же наполнилось восторгом, и он рассмеялся счастливым смехом. Аделька звонко рассмеялась в ответ. Теперь они бегали вокруг кровати сначала по часовой стрелке, затем - против и смеялись не останавливаясь. Пару раз Аделька дала себя поймать, но Эмилий держал ее совсем некрепко, нежно и специально отпускал, чтобы этот чудесный, оздоравливающий его душу бег не останавливался ни на минуту.

Вдруг снизу раздался громкий стук.

– Ой, - сказала Аделька.
– Мы тут топаем, а ведь кругом люди спят.

– И пусть себе спят!
– воскликнул Эмилий, глядя на нее влюбленными глазами.
– Не обращай внимания.

И они снова принялись носиться вокруг кровати. Через некоторое время стук повторился, но уже в гораздо более грубой форме. Кажется, внизу даже что-то кричали.

– А чтоб вас всех в Аид забрали!
– воскликнул Подкрышен.
– Вечно вы здесь не вовремя стучать начинаете!

Он выбежал на середину комнаты и начал подпрыгивать там и сильно топать ногами. Аделька упала на кровать и рассмеялась. Внизу что-то глухо зарычало, затем послышались два сильных удара и все смолкло.

– Вот так, - сказал Эмилий. Он упал на кровать рядом с Аделькой и заключил ее в свои объятья.
– А давай еще побегаем?

– Давай, - согласилась Аделька.
– Ты такой смешной в этих пушистых трусах.

Они только собирались продолжить бег, как в дверь что-то страшно ударило. А затем еще и еще.

– Ну, все, - сказал Подкрышен, останавливаясь.
– Сейчас я кого-то убью.

– Не нужно, - откликнулась Аделька из-под балдахина.

– Нужно, - сказал Эмилий, направляясь к дверям.
– Я целый день боролся за свое счастье и не позволю, чтобы какой-нибудь сраный патриций местного разлива мне здесь концерты закатывал!

Он не успел договорить. В двери страшно ударило с той стороны еще раз, они с треском распахнулись, и в комнату ввалился волосатый жирный мужик в черном костюме бэтмена. На нем были короткие кожаные шорты, полумаска со стоящими торчком короткими треугольными ушами и то ли кожаные чулки, то ли высокие мягкие сапоги. Весь наряд был аспидно-черного цвета, и тускло поблескивал в слабом свете ночника. Такие вот бэтменские комплекты Подкрышен видел на витрине московского спецателье, когда заказывал свой наряд, и они уже тогда вызывали у него приступы тошноты. Стоили эти комплекты почти в два раза дороже его собственного костюма. "Вот он - посланец черной зебры, - с ненавистью подумал Эмилий.
– Сам явился. Скрывался за стеной целый день, а теперь вот решил показаться. А я еще думаю - что это меня так мучает целый день? Ну, погоди же, мразь мышиная!"

– Вы что, зайцы, совсем одурели?
– хрипло спросил бэтмен.

– А в чем дело?
– с угрозой прохрипел Подкрышен.
– Почему врываемся без стука? Почему хамим? У людей здесь интим, а ты, скользкая тварь вваливаешься сюда, словно в свою персональную римскую баню.

– Кому это мы хамим, зайка?
– с угрозой прорычал бэтмен.
– На кого уши топырим? Устроили здесь ипподром, понимаешь. Скачки цугом.

– А что, твой Робин испугался? Сидит там - внизу и плачет? Сейчас я тебе покажу, как к зайцам врываться. Сейчас ты, скользкая падла, увидишь - на что способен обычный заяц-русак!

– А ну давай, - тихо сказал бэтмен и тут же бросился на Подкрышена.

Эмилий встретил его прямой ногой в прыжке. Жесткая белая чешка утонула в животе бэтмена почти по щиколотку, но тот даже не покачнулся, только громко икнул.

А затем белый пушистый заяц и скользкая черная мышь сошлись в центре комнаты в смертельной схватке. Они начали тузить друг друга кулаками, переступая с ноги на ногу и страшно скалясь. Аделька закричала, прижимаясь к стене, выбралась из комнаты и закрылась в ванной.

Эмилий чувствовал, как кулаки бэтмена достигают его головы, живота и ребер, но не ощущал боли. Он энергично, без устали, работал руками и коленями. У бэтмена были толстые, но короткие руки и преимущество в дистанционном бою явно было на стороне белого кролика. Тогда бэтмен решил поменять тактику и начать борьбу в ортодоксальном греко-римском стиле. Он схватил Эмилия за локоть и сделал подсечку, но тот схватился за уши омерзительной маски и увлек его за собой, а потом они начали кататься по полу, опрокидывая тумбочки и двигая кровать туда-сюда по скользкому турецкому ковру.

В конце концов, бэтмен изловчился и оседлал Эмилия, а его волосатые пальцы сомкнулись на его горле, но Подкрышену удалось пару раз ударить противника коленом под ребра, а затем запустить ему в рот большие пальцы обеих рук и оттянуть щеки назад. Лицо бэтмена исказилось страшной лошадиной улыбкой, а Эмилий продолжал растягивать эту улыбку дальше - к ушам. Маска бэтмена начала сползать ему на глаза, у него тут же ухудшился обзор, и это открыло новые возможности для его противника. Вскоре бэтмен ослабил хватку, попытался одной рукой поправить маску, и Эмилий тут же этим воспользовался. Он рванулся всем телом вперед и нанес бэтмену удар головой в подбородок. Бэтмен хрюкнул, а его маска свалилась с головы и упала Подкрышену на грудь.

– Валерий Михайлович?
– потрясенно спросил Эмилий, когда лицо бэтмена лишилось карнавальных покровов.

– Клысько?
– картаво спросил бэтмен, ослабляя удушающие объятья.
– Славик?

– Эмик, - хрипло ответил Эмилий, вынимая пальцы из рта Невзлобина и вытирая их о ковер.

Невзлобин встал на ноги, а затем подхватил свою маску и быстро натянул на голову.

– Какой позор, - тихо сказал он и отошел к окну.

– Да уж, - сказал Подкрышен, поднимаясь и поправляя свою маску. Одно ухо болталось на нитке, и он оборвал его одним движением, а затем отбросил в коридор.

– Я смотрю, что ты здесь еще и нюхаешь, - печально сказал Невзлобин, рассматривая лежащую на подоконнике папиросницу.
– Как же так, Эмик? Разве этому я вас когда-то учил?

– Ну, знаете ли...
– начал было Эмилий, но запнулся на полуслове и умолк.

– Как же так?
– продолжал Невзлобин.
– Ведь я до сих пор помню твои отчеты по теории греческого стоицизма и вдруг - такое падение.

– А вы что же, Валерий Михайлович?
– язвительно спросил Подкрышен.
– Штанишки в Москве заказывали? В ателье на Малой Бронной?