Сивилла

Поиски этого центра еще более осложнились в связи с прибытием на следующий день двух других «я», с которыми доктор Уилбур до сих пор была незнакома. С того самого момента, как Вики представила этих новичков, кабинет оживился. У доктора появилась такая масса впечатлений, что, глядя на женщину, сидевшую возле нее, которая в данный момент была одновременно Марсией Линн и Ванессой Гейл Дорсетт, она, считавшая себя уже привыкшей к сюрпризам, которые подбрасывало ей расщепление личности, не могла сдержать изумление по поводу такого одновременного обладания одним телом. Не могла удержаться доктор и от предположений относительно того, как много различных персонажей может одновременно процветать в хрупкой фигурке Сивиллы Дорсетт. Сама мысль об этом уже была причудлива, так как речь шла не о совместном обитании в одном пространстве, но о совместном бытии в широком смысле этого слова.

Те немногие сведения, которыми располагала доктор Уилбур о Марсии и Ванессе, она почерпнула у Вики. «Марсия, — говорила Вики, — чувствует то же самое, что Сивилла, только более интенсивно. Ванесса — это высокая рыжеволосая девушка, которая играет на пианино и полна joie de vivre [7] . Во многом вкусы этой парочки совпадают, и они обожают действовать вместе».

Однако после встречи с Марсией и Ванессой доктор узнала о них меньше, чем о Мэри.

Поскольку тело одновременно занимали Марсия и Ванесса, доктор не понимала, как она сможет различать их. Но после первого же обмена любезностями она научилась отличать одну от другой по разнице в голосах, которые, хотя и звучали с британским акцентом, с той же дикцией, с использованием тех же стереотипов речи, имели отчетливую индивидуальность. Ванесса говорила сопрано, Марсия — альтом. Голос Ванессы был живым, ритмичным, а голос Марсии — мечтательным и задумчивым.

7

Радости бытия (фр.).

Так же как в случае с Мэри, доктор начала разговор с вопроса:

— Чем вам нравится заниматься, девушки?

— Путешествовать, — ответила Марсия.

— Посещать различные места, — сказала Ванесса. — Нам всегда интересно видеть разные новые места и делать новые вещи. Жизнь создана для того, чтобы жить.

Потом Марсия и Ванесса рассказали о том, как им обеим нравятся аэропланы, большие города, театры, концерты, исторические места и покупка любимых книг.

— У нас разные вкусы, — пояснила Марсия, — но больше всего нам с Ванессой нравится делать что-то, если мы делаем это вместе.

Доктору стало ясно, что в то время как Вики и Мэриен Ладлов являются близкими подругами в мире обычном, Марсия и Ванесса являются близкими подругами во «внутренней сфере» Сивиллы Дорсетт.

— Расскажите мне немножко о своих переживаниях, Марсия, — предложила доктор.

— Вы сами не знаете, на что напрашиваетесь, доктор, — ответила Марсия с детской улыбкой. — Этим вопросом вы открываете ящик Пандоры.

— Доктор, — вмешалась Ванесса, — вам не следовало просить ее об этом. Она сама рассказала бы!

— Я вижу, девушки, у вас хорошее чувство юмора, — заметила доктор.

— Если хочешь выжить в клане Дорсеттов — приходится обзаводиться чувством юмора, — тут же ответила Ванесса. — Мэри, Пегги Лу и, конечно, Сивилла так из-за всего переживают, что жизнь у них получается как в русском романе. В общем-то комично наблюдать за ними. Все это так не подходит к обстановке Уиллоу-Корнерса, откуда мы родом. Когда я попала туда, Сивилле было двенадцать лет, и я задержалась надолго. Но этот городок был для меня невыносим. Честное слово, вам стоило бы посмотреть на него. Богобоязненный и человеконенавистнический. Сахар. Сахар. Так много сахара было в их притворном отношении друг к другу, что я стала страдать от диабета души.

— Неплохо сказано, — вмешалась Марсия. — Я никогда раньше не слышала от тебя этой фразы. Ты уверена, что не украла ее у меня? Это ведь я писательница! Почему бы тебе не сидеть за своим пианино, оставив дело ковки чеканных фраз мне!

— Но ведь это мне она пришла в голову. Это ведь я…

— Ах, Ванесса, успокойся, пожалуйста. Я просто пошутила.

— Шути поосторожнее, — предупредила Ванесса с язвительной ноткой в голосе. — Как сказала бы наша матушка: «Шуточки — это не то слово, которым мы можем пользоваться в присутствии посторонних людей».

Голос Ванессы изменился, было ясно, что она имитирует Хэтти Дорсетт. Повернувшись к доктору Уилбур, Ванесса сказала:

— Нам никогда нельзя было подурачиться вне семейного круга, доктор. В нашем доме не допускалось даже слово «черт».

— Нехорошо критиковать маму, — заметила Марсия.

— Ой, мне тошно от твоего цепляния. Ты никогда не могла перерезать пуповину. Ведь это так называют, да, доктор? Именно потому эта милая леди и собирается помочь тебе стать взрослой.

— Ванесса, пожалуйста, — умоляюще начала Марсия. — Это не преступление — хотеть быть любимой.

— О раны… раны… я бы сказала Господни, если бы росла не в доме Дорсеттов. Ты выражаешься как персонаж мыльной оперы.

Каждое свое слово Ванесса подчеркивала каким-нибудь экстравагантным жестом. В голосе Марсии зазвучали слезы.

— Ванесса, с твоей стороны нечестно так говорить.

— Нечестно! А что мы вообще знаем о честности? — продолжала наступать Ванесса. — Это честно — лишить нас всего, что имеют другие девушки? В один прекрасный день я все брошу, отделюсь, и ты, моя дорогая Марсия, отправишься со мной. У тебя есть вкус к жизни, есть жизненная сила для этого, и мы всегда были вместе, хотя ты вошла в жизнь Сивиллы задолго до меня. Марсия, ты убедишься в том, что можешь спокойно спать по ночам и чувствовать себя хорошо, просыпаясь по утрам, только если перестанешь оглядываться назад. Помни о том, что произошло с женой Лота!

— Ванесса, — умоляюще сказала Марсия, — ты сказала достаточно. По тому, как мы обращаемся друг с другом, доктор может подумать, что это какой-то человек говорит сам с собой.

— Нет, — вмешалась доктор, — я прекрасно понимаю, что вы — два разных человека. И я хочу, чтобы вы обе, девушки, чувствовали себя вправе приходить сюда каждый раз, когда вам захочется, и говорить все, что пожелаете.

— Когда у нас нет конкуренции со стороны других, — озорно сказала Марсия. — Вики, к примеру. Она весьма умна и очень помогает нам. Но она слишком много говорит — почти так же много, как Ванесса.

Потом, поскольку час подходил к концу, доктор спросила:

— Что вы собираетесь делать, когда выйдете отсюда?

— Я бы хотела отправиться в международный аэропорт и куда-нибудь улететь, — без колебаний ответила Ванесса. — Но в последний раз, когда я так поступила, Пегги Лу все испортила. Я собиралась купить билет до Сан-Франциско, но она купила билет в Кливленд. Так что, думаю, я просто отправлюсь домой и немножко поиграю Моцарта.

— Я собираюсь домой, — высказалась Марсия, — чтобы поработать над статьей для «Коронета».

— Итак, вы всегда будете у меня желанными гостями, — напомнила доктор своим пациенткам.

Когда они вышли, доктор Уилбур задумалась о том, как это будет выглядеть: Ванесса, извлекающая Моцарта из клавиатуры пианино, и Марсия, извлекающая статью из клавиатуры пишущей машинки. Они действительно были двумя отдельными личностями, но рук у них все-таки было только две.

Марсия и Ванесса приходили три раза подряд, и доктор начала удивляться, что же случилось с Вики, Мэри, Пегги Лу и самой Сивиллой. Зато в течение этих трех визитов, последовавших друг за другом, у доктора развеялись сомнения относительно того, что Марсия и Ванесса, казавшиеся такими разными, являются очень хорошими подругами и тесно связаны друг с другом. Как показалось доктору, их связывало то, что они обе были одинаково динамичны.