СК-88

– Не шутите?

– Сразу в это трудно поверить. Однако, учитывая сколько легенд и слухов ходит вокруг твоей части, я бы на твоём месте не был так скептически настроен.

– А я не скептик. Просто об этом много говорят. Но фактов мало. Вернее их почти нет. Особенно когда после войны прошло столько времени. Но душок есть. Вы правы. У нас не чисто в части. Причём это подмечают даже те, кто ни во что не верит. Дела соответственно творятся вокруг этого засекреченные. Только простые солдаты как я, почти ничего не знают.

– Мы тайная организация и ваша часть в числе других, в некоторой степени нам тоже отчитывается. Неофициально. Пока неофициально. Но скоро это будет напрямую прописано в законах. Просто это дело времени. Структура Службы Контроля всё время меняется и обновляется. Наступают другие времена. Холодная война уже не столь актуальна, какой её привыкли видеть. Сколько борьба против нечисти напрямую. Война без формальностей с внешней стороны. Как это было с первой и со второй мировой.

– Ладно. Я подумаю. Подожду до утра и сделаю выводы самостоятельно.

– Хорошо. На выходе человек даст тебе пакет. В нём будут молоко и сливки. Ты и так задержался немного в кафе. Так тёти и скажи. Ещё в пакете будут пирожные зингер из данного местечка. Передай тёти, они ей тоже нравятся. Просто она скрывает.

Если передумаешь, о нашей встрече никогда и никому не рассказывай. Для своей безопасности.

– Ясно.

– И да, будь одет в неброское, гражданское. До встречи, завтра, ночью, – он передал мне небольшую схему от руки, с названиями улиц и тремя отметками, где он будет меня ждать. – Запомни и потом сожги.

Я забрал схему, встал, кивнул в знак прощания и вышел. На входе, как бы случайно входящий мужчина в сером, незаметно передал мне бумажный пакет, так что нас никто не смог бы заметить, потому что предбанник прохода был целиком из цветного витражного полупрозрачного стекла. Я принял пакет, сверился с содержимым и пошёл домой.

Обед и вечер прошли без особых событий. Обычный тёплый праздничный вечер с тётей. Я даже засомневался в информации, однако мои подозрения, идущие изнутри, начали сбываться уже с наступлением ночи. Последний месяц меня действительно скребли коши на душе и сердце. Внезапные перемены. Внезапное повышение. Тайны, слухи, домысли, интриги и грязные дела руководства просто не могли быть незамеченными даже среди простых солдат. Чего говорить, когда я сам всё видел своими глазами. Чистота помыслов руководства ожидала большего благородства, чем я привык думать. Однако невозможно оставаться чистым, находясь 24 часа в сутки в грязи. Вот грязь и запачкала мою безупречную репутацию. Жаль, очень жаль. Теперь не хотелось проматывать в голове все прошлые события, предостерегающие всю эту новую канитель. Но первые её проявления не застали себя ждать.

На вечерней прогулке, я заметил слежку двух якобы случайно идущих мимо солдат. Сначала незнакомец с сером утром в кафе, теперь вот это. Буря интриг разворачивалась у меня на глазах. Они разговаривали и натянуто говорили между собой о «своём». Я слишком хорошо научился различать такие вещи. Так что ночью, когда тётя легла спать. Я оделся в зимний гражданский вариант одежды. Взял с собой только немного денег (остальное скромное жалование я оставлял тёте). Ну и естественно взял пистолет Glock 17 ещё первого поколения, да нож Glock FM78. Без них я уже совсем никуда не хожу.

Окна моей комнаты выходили на внутренний сад. Заснеженный и безлюдный. С кухни и из зала я мог созерцать пустую улицу с одинокими далеко расположенными друг от друга фонарями. Занятно, что именно сегодня машин стояло мало. Будто соседи намеренно припарковались подальше от дома. Случайность ли? А почти полное отсутствие людей? Тоже подозрительно. Несмотря на ночь, в любой час можно заметить либо проходящего человека, либо проезжающее такси. А сейчас пусто. Лишь медленно падающий, редкий-редкий снег, да на градуснике -1 по Цельсию.

Выйти через парадный вход на рассвете – всё равно, что приговорить себя к аресту. После короткой перестрелки или без, не важно. Скорее всего, на той стороне улицы уже есть стрелок, о котором я не знаю. Возможно даже два. Они караулят мои окна, с самого начала ночи. Я бы поступил так же – выставил двух лучших стрелков. А на самых дальних концах улицы, поставил бы по машине с молодцами, в качестве двух хорошо вооружённых штурмовых групп для прямого захвата цели.

Личность я скромная по меркам разведки, но если им нужен козёл отпущения, да к тому же живым, то сил можно привлечь и побольше. Чтобы всё выглядело естественно.

Если бы дело было чистым, меня бы привлекли к ответственности и опросу ещё в части. Или дождались бы моего прибытия. Чтобы наверняка. Чтобы я пришёл сам. Не зная о предстоящем захвате и аресте. Но нет, меня будут брать, словно я уже преступник, а это очень подозрительно. Значит всё уже решено. А некто в сером, по имени Гюнтер – действительно не желает мне зла. По крайней мере, сердце моё так думает тоже, а не только холодный расчёт разума.

Ведь если повесить на меня международный шпионаж, то и опасность выходит от меня исходит высочайшая и степень важности поимки такого кадра, тоже растёт автоматически. Как и награда за вычисление и поимку с поличным. Но я не стану облегчать задачу и банально не подставлюсь. И даже через задний двор не пойду, потому что, мне уже начали казаться там чьи-то следы, которых не было. Следы на снегу это от детей или вполне себе взрослых вооружённых солдат, уже не важно. Бинокля всё равно нет. Я принципиально избрал иной путь для побега.

Не мелькая с самого наступления ночи у окон, я вышел и посмотрел в глазок на, коридор площадки перед дверью. Конечно, никого не видно. Дождавшись полной темноты и раннего утра, в 3:45 я плавно открыл окно в своей комнате и пользуясь полной темнотой, вылез на край фигурной кирпичной кладки. В детстве я так любил сбегать из своего углового окна со второго этажа, когда тётя оставляла меня запертым одного в квартире, без дурных намерений естественно. Однако на старый дуб я не перелез, а продолжил карабкаться по выступам в самом углу, у соседней стены. За белыми кронами раскидистого дерева и широкой, старинной водосточной трубой меня совершенно не будет видно, даже если смотреть с внутреннего двора, но там сейчас никого нет. Все ждут утра, когда я отправлюсь на службу.

Ну, хорошо что есть хоть такие «добрые» люди как этот незнакомец в сером. Если всё не так как он сказал, я успею придумать отмазку, а если всё так, как и подсказывает мне нутро, то я поступаю правильно. Потому что быть легко замешанным в политических интригах и банально получить пожизненное, в лучшем случае – перспектива так себе. Скользкий красный кирпич при отрицательной температуре, присыпанный снежком – выступ так себе. Но мои горячие руки топили снег и лёд от первого же прикосновения. Так что я уверенно добрался до третьего, а потом четвёртого этажа на чердак и открыл его, практически без шума.

В детстве единожды я уже так лазил, правда был замечен тётей, отчего чуть не последовал самый страшный выговор, в итоге за что получил билет на занятия альпинизмом, ведь там хотя бы это происходило со страховкой. Потерять единственного родного человека ребёнком, не входило в планы тёти. А теперь не входило и в мои – потерять её. Но оставлять записку было бы глупо. Я смогу навестить её позже. Через пару тройку лет, например. Почему нет, тоже лучше перспективы не увидеться никогда. Или через окошко в решётку, строго редко и для посетителей военных заключённых.