Скала альбатросов

Архиепископ Капрара поручил падре Арнальдо отправиться в Павию и вместе с местным епископом организовать перевозку короны в Милан. Наполеон желал быть увенчанным древнейшей короной итальянских монархов, которая хранилась в соборе в Монце. Но для начала ее собирались доставить в Павию, где и выставить на всеобщее обозрение в базилике Сан-Микеле. И только потом реликвию можно будет отправить в Милан на коронацию.

Падре Арнальдо надеялся, что после коронации Наполеона в стране наконец-то воцарится хоть какой-то мир. Отбросив предрассудки, он убеждал себя, что не важно, кто правит страной — Наполеон или Франциск. Важно, что будет мир. Но в состоянии ли Наполеон сохранить его? Честолюбие Бонапарта не знает границ. Сейчас он пожелал стать королем Италии.

Как это странно, подумал священник, в стране уже тысячу лет не было настоящего короля. Но Наполеон знает цену традициям. Он хотел быть коронован древнейшим символом монаршей власти — железной короной лангобардской королевы Теоделннды [77] . Как гласило предание, эта корона выкована из гвоздей, которыми были прибиты к распятию руки и ноги Христа.

Падре Арнальдо спустился к воде. Он присел на каменную скамью возле причала. Чайки летали над самой водой в поисках пищи, стайка уток скользила по озерной глади. Звонкие певчие птицы наполняли окрестности радостным гомоном. Как же чудесно это озеро — небольшое, удивительно спокойное среди красочного разнообразия окружающего пейзажа!

77

Железной короной Лангобаряского королевства короновалась большая часть германских императоров, с Карла Великого до Карла V.

Умиротворенное настроение падре Арнальдо нарушил цокот копыт. Обернувшись, епископ увидел направлявшегося к нему незнакомца. Из аббатства навстречу ему вышли монахи. Всадник соскочил с лошади и о чем-то горячо заговорил с ними. Падре Арнальдо показалось, будто он где-то видел этого человека. Было в его облике что-то очень знакомое, и все же прелат не мог понять, кто же это. Еще совсем молодой на вид, высокий, крепкий, несомненно, превосходный наездник. Монахи расступились, пропуская приезжего. Ну конечно же, это Марио Россоманни!

Зачем он приехал на озеро Варезе? Наверняка он появился тут не случайно, а с какой-то целью. Падре Арнальдо почувствовал, как тревога сжала его сердце. Он боялся, что не сумеет совладать с собой. В молодости Арнальдо отличался застенчивостью, но со временем научился сохранять невозмутимость в трудную минуту. Теперь же держаться с достоинством становилось все труднее. Говорят, будто в старости люди делаются мудрыми и уравновешенными, подумал он. Но у него получается совсем иначе. Он становится все мнительнее и тревожнее.

Меж тем Марио приближался. Сколько же ему сейчас — тридцать пять или уже тридцать шесть лет? Моложав, но видно, что он созрел и многое испытал в жизни. Падре Арнальдо знал о замечательной военной кампании, проведенной Марио вместе с покровительствовавшим ему кардиналом Руффо. Кардинал не раз писал ему о своем блистательном офицере, полагая, что они в добрых отношениях. Конечно, Марио проявил великолепную воинскую доблесть. Но его брак, говорят, кончился плохо.

Епископ поднялся, приветствуя Марио:

— Добро пожаловать, маркиз! Рад вновь видеть вас спустя столько лет. Я все знаю о вас от кардинала. Хотите, пройдем в аббатство, или предпочитаете побыть здесь, на воздухе?

— Предпочитаю остаться с вами наедине. Здесь было бы весьма удобно, — сухо ответил Марио.

Падре Арнальдо жестом попросил удалиться сопровождавшего его секретаря. Они опустились на скамью.

— Чем могу быть полезен? Говорите откровенно, прошу вас.

— Моя мать серьезно больна.

— Сожалею, весьма сожалею. Чем она больна?

Марио не ответил на вопрос.

Она рассказала мне, что случилось на Тремити десять лет назад. Как вам известно, моя матушка хотела во что бы то ни стало женить меня на Граффенберг и устроила нападение на невинную девушку. Недавно я встретился с Арианной в Милане и узнал, как она пострадала и была спрятана в подземелье аббатства. Вы хранили ее тайну. Нас с ней разлучили обманом. Вы признаете это?

— Да, это так. Однако вы должны признать, что мы действовали под давлением непредвиденных обстоятельств, например покушения.

— Все последующие годы мы с Арианной ненавидели друг друга. Она считала, будто я бросил ее, хотя и клялся в любви. Я же полагал, что вы ее любовник и сами все подстроили, желая оставить Арианну при себе.

В волнении падре Арнальдо поднялся со скамьи.

— Какая низкая клевета! Она недостойна вас, маркиз. Я не потерплю…

— Арианна объяснила мне, что все это неправда, — спокойно продолжал Марио, игнорируя протест священника, — между вами никогда ничего не было. Я верю ей. Однако хочу услышать вашу версию событий. Что значит для вас Арианна? Вы были влюблены в нее? Хотели сделать своей любовницей? Сейчас все уже в прошлом, тем не менее мне нужно знать, что же произошло на самом деле.

Священник опустил голову, ощущая на душе огромную тяжесть.

— Совершенно справедливо, — сказал он, садясь на скамью, — что вы предъявляете мне счет за все ваши страдания. В чем-то я виноват. Влюблен ли я в Арианну? Возможно. Хотя она всегда была для меня прежде всего дочерью. Теперь уже нет смысла ничего скрывать. Арианна — вовсе не ребенок из семьи ваших крестьян на Тремити. Я нашел ее на молу на острове Сан-Никола. Я не знаю, кто оставил ее там, чья она дочь. Ей было всего несколько дней от роду. Я не захотел отдавать ее в монастырь, а уговорил крестьян вырастить как своего ребенка. Но по существу она была моей дочерью. Нет, конечно, не физически, а духовно. Ее красота поразила меня. Даже взволновала. Но я всегда держался с ней как отец.

Марио растерянно смотрел на священника. Все, что он сказал, совпадало с тем, что говорили его мать и Арианна. Однако признание падре добавляло недостающую деталь в мозаику событий, объясняло подозрительную привязанность священника к девушке, его любовь к ней, которая представлялась Марио чувственным влечением.

— Я глубоко ошибался, — продолжал падре Арнальдо, — и теперь понимаю, маркиз, что напрасно противодействовал вашей любви, исполняя волю вашей матери. Меня вынуждали два обстоятельства. После покушения на Арианну я всерьез боялся, что ее могут убить. А кроме того, мне хотелось вырваться из заточения на Тремити. Я мечтал получить прощение неаполитанского епископа, стать богатым и устроить судьбу Арианны и свою собственную. Я не устоял Перед искушением. Мне надо было бросить вызов маркизе, прийти к вам, рискнуть.

— Но о каком искушении вы говорите? Не понимаю!

— Ваша мать предложила мне деньги, много денег, лишь бы только я увез Арианну с Тремити. Сначала я отказался. Однако после покушения на девушку я принял предложение вашей матушки.

— Вы считаете, что моя мать могла заказать убийство Арианны?

— Тогда я допускал подобное, но теперь так не считаю. Ваша мать не убийца. Она хотела только напугать девушку. Заставить ее уйти с дороги. И сумела добиться своего. Она сумела воспользоваться моим тщеславием, моими слабостями. Сегодня я понимаю, опасность была не так велика, как мне казалось.