Скала альбатросов

Отдав распоряжение кучеру, Марио обнял ее одной рукой за плечи и вдруг решился:

— Дорогая, давай перестанем ходить вокруг да около. Я люблю тебя. Уедем вместе. Я разведусь, и мы обвенчаемся.

Арианна слегка отстранилась и хотела было возразить, но он опередил ее:

— Помнишь, ты сказала тогда на Тремити, что будешь любить меня вечно. И я тоже поклялся! И я точно знаю, что в моей душе ничего не изменилось, более того, я люблю тебя еще больше, чем тогда. О, Арианна, согласись, мы ведь можем быть очень счастливы…

Она снова попыталась высвободиться из его объятий. Их лица оказались совсем близко. Однако он не отпускал ее. Тогда она с вызовом посмотрела на него:

— Выходит, я должна забыть все, что произошло впоследствии, все обиды?

— Умоляю тебя, забудь!

— Нет, я больше не люблю тебя.

— Это неправда! Ложь!

Марио отпустил ее и поник головой.

— Даже если это ложь, не хочу больше обсуждать прошлое, — спокойно произнесла Арианна.

— Но я говорю с тобой о настоящем и будущем, а не о прошлом.

— Я не могу поехать с тобой, Марио, — возразила она. — Я должна остаться здесь. Мне нужно защищать капитал моего мужа и то, что я сумела заработать самостоятельно. Ты не представляешь, как я рада, что смогла восстановить дома и выкупить картины и скульптуры, обеспечить будущее сыну. Всего я добилась своим трудом, а не получила ни от отца, ни от падре Арнальдо, ни от Джулио, ни от тебя. Мне необходимо оставаться здесь ради сына, ради Марты, ради жены Сальваторе и ее дочери, ради моих слуг.

Однако произнося эти слова, Арианна призналась себе, что поступает по-мужски. Ведь это мужчины находят оправдание всем своим поступкам, даже самым постыдным. Якобы ими двигали интересы семьи, родины или некая высшая справедливость. А сейчас она, Арианна, точно так же пытается спрятать за благородными мотивами свою раненую гордость, нежелание терять независимость, стремление жить ради своего удовольствия, потребность в самоутверждении: я, мол, и сама способна заработать состояние, превзойти любого мужчину…

Марио настаивал:

— Я могу позаботиться о твоем сыне, о его будущем, обо всех людях, которые окружают тебя. Зачем препятствовать нашему счастью, зачем?

— Нет, — прервала она его страстную речь, — я больше не хочу быть содержанкой.

— Ну что за глупости! — воскликнул Марио. — Я хочу жениться на тебе. У меня достаточно средств, чтобы помочь близким тебе людям. Сами по себе деньги не делают нас счастливыми. Прошу, подумай о том, что ты нужна мне!

— О, об этом я уже думала, думала многие годы…

Марио склонился к Арианне. Если он сейчас не остановит ее, все опять закончится обвинениями, слезами и в итоге она его снова выставит. Он закрыл ей рот поцелуем. Сердце Арианны вздрогнуло и едва не остановилось. В устремленном на нее взгляде Марио читалась такая отчаянная мольба, что у нее не осталось сил для сопротивления. Голова ее безвольно запрокинулась, и Марио привлек ее к себе со всем пылом страсти. Он жадно впился поцелуем в полу-раскрывшиеся губы, а потом стал как безумный целовать ее щеки, шею, грудь…

Арианна задыхалась от волнения. В ушах стоял шум, какой слышен, когда приложишь к уху морскую раковину, и сквозь этот шум пробивались гулкие удары ее сердца. Томление от близости с Марио, от его поцелуев все нарастало, становилось немыслимым. Казалось, уже ничто и никогда не сможет разъединить их. Так жаждущий не может оторваться от кувшина с водой. Перед ее мысленным взором вдруг предстал отец, утомленный работой в поле. О да, в жару он пил вот так же жадно. Именно это мимолетное воспоминание вдруг рассеяло чары любви.

Нет, опомнилась Арианна: если она последует за Марио, то так и останется дочерью крестьянина. Неважно, что он женится на ней. По сути дела, он и его мать всего лишь снизойдут до этого брака. А она не нуждается в таком снисхождении. Она — графиня Веноза. Арианна вся напряглась, и губы ее похолодели. Марио растерялся и разжал объятия. «Нет, — мелькнула мысль у Арианны, — я не вернусь назад даже из любви к тебе». Но как произнести это вслух? И потому она сказала другое:

— Прости, любимый. Я не могу отправиться с тобой. Во всяком случае сейчас.

Марио ухватился за последние слова.

— Я буду ждать тебя! — воскликнул он, целуя ее руки. — Сколько времени потребуется, чтобы закончить твои дела?

— Не знаю, Марио, не знаю. Тебе надо ехать, любовь моя.

ПОКУШЕНИЕ

Первые жаркие дни мая навевали сонливость. Но Мария Луиза не любила спать после обеда. «Это привычка неаполитанцев», — с презрением повторяла она. С тех пор как Граффенберг нашла прибежище на вилле Россоманни, ее терзало беспокойство. Сколько же непредвиденных и зловещих событий произошло в последние месяцы!

На троне в Неаполе восседал теперь Иосиф Бонапарт, королева бежала в Палермо, а мать Марии Луизы перебралась в Баварию.

— Ты не можешь ехать вместе со мной! — категорично заявила мать. — Твое место возле мужа, тебе следует вернуться к нему и позаботиться о своих интересах.

Наверное, мама права, да только она, Мария Луиза, не знает, что ей делать тут, в этой глухомани, вдали от мира, к которому она привыкла. Да, на вилле Россоманни ее встретили с должным почтением. Но вскоре она почувствовала себя всеми забытой: никто не разговаривал с ней, у всех в этом доме были свои заботы. Общаться она могла только со своей горничной Сибиллой.

Впрочем, сегодня Мария Луиза твердо решила разрушить однообразие своей жизни. Дождавшись, пока маркиза удалится в свою комнату, она приказала Джузеппе оседлать лошадь. Галопом понеслась она к дому своего мужа. Интересно, как выглядит его жилище? Она слышала, будто Марио велел расширить старый охотничий домик, превратив его в настоящую виллу с обширной библиотекой. Там-то он и проводил большую часть времени, принимая своих управляющих и друзей. И любовниц, со злобой подумала она.

На виллу Россоманни Марио приезжал лишь изредка, чтобы навестить мать. Прибытие законной жены не изменило его привычек. И с этим ничего нельзя было поделать. Слишком долго Мария Луиза пренебрегала мужем, все ждала, что он будет умолять ее приехать к нему, да так и не дождалась. Сегодня она решила отправиться к нему без приглашения и без предупреждения.