Скала альбатросов

Переодеваясь, я осмотрела комнату, едва освещенную свечой. Массивная кровать орехового дерева, трехстворчатый шкаф, комод с зеркалом в позолоченной раме стиля барокко. На одной из тумбочек стояла фотография мужчины в военной форме, а на другой лежали какие-то ветхие, пожелтевшие книги. В комнате ощущался странный запах — вроде бы ладана и еще чего-то, наверное, каких-то трав.

Я быстро переоделась.

Юбка Виргинии оказалась немного велика мне, и свитер тоже. Ощутив тепло и воспрянув духом, я вернулась к камину.

— Если позволите, останусь сегодня в вашей одежде и верну ее завтра. А мою сушить не надо, — сказала я, укладывая рубашку и брюки в свою сумку.

Виргилия словно не слышала моих слов. Она сидела в качалке, держась за ручки, и внимательно смотрела на Стефано. Казалось, от нее исходит некая странная энергия.

Стефано закурил. Я села с другой стороны камина напротив Виргинии. Но она по-прежнему пристально смотрела на Стефано, мне стало неловко, и я принялась ласкать кошку, забравшуюся ко мне на колени.

— Ну что, все мои мысли прочитала? — с улыбкой поинтересовался Стефано.

Не отводя глаз от лица юноши. Виргилия потянулась к нему и слегка провела пальцем по шраму, который шел от уха ко рту.

— Как это тебя угораздило.

— Сама должна знать как Колдунья ты или нет? — ответил Стефано, отстраняясь от нее.

Виргилия поднялась, взяла медный горшок и поставила его на огонь. Достала из шкафа медную ступку с какой-то зеленой кашицей, выложила ее в горшок и добавила туда же из флакончика несколько капель темной жидкости.

Стефано взял у нее из рук флакончик.

— Что это? — поинтересовался он, рассматривая его. — Похоже, черная сепия.

— Похоже, да не то.

Юноша попытался прочитать мелкую надпись на этикетке:

— Пишешь справа налево.

— Верно, — пробормотала она, осторожно помешивая смесь.

— Никак не могу разобрать, что тут написано, — он вгляделся получше. — Что за почерк такой?

— Мой почерк. И прежде всего для того, чтобы всякие любопытные вроде тебя не совали нос в мои настои.

Я взглянула на шкаф возле камина. Его заполняли бесчисленные баночки, коробочки, скляночки, бутылочки и флакончики из цветного стекла и даже из дерева.

— Наверное, у вас тут средства от любых болезней, — проговорила я, не особенно раздумывая.

Женщина внимательно посмотрела на меня.

— Выздоравливает тот, кто способен выздороветь, — ответила она и резко добавила: — Сами по себе травы не помогают. — Не обращая внимания на мое смущение, она продолжала помешивать снадобье в горшке. — Как в твоем случае, Стефано.

— Но мне нет нужды лечиться, — скучающим тоном заметил юноша. — Я здоров, жена моя тоже здорова, и я показываю этой прекрасной синьоре наши острова.

— Твоей жене плохо, когда она одна. Отчего оставляешь ее в Термоли? Бери с собой сюда, работайте вместе, и она не будет скучать. Да и ты не будешь. И не станешь бегать за всякими приезжими красавицами, которые скоро бросают тебя.

Очевидно, этот весьма привлекательный юноша довольно весело проводил лето. Наверное, женился слишком молодым.

Словно прочитав мои мысли, Виргилия пояснила:

— Прежде тут не бывало туристов. Что делать одинокому молодому мужчине? Как одолеть тоску, когда выходишь в море ловить рыбу, если дома нет никого, ни женщины, ни ребенка, кто ждал бы тебя?

— Должно быть, это ужасно — быть женой рыбака, — заметила я, — и каждый раз с тревогой ждать его возвращения.

— Жизнь повсюду одинакова. Вы ведь тоже ждете, хотя замуж вышли не за рыбака.

Я обомлела. Откуда знает эта женщина, что волнует меня больше всего? Никто не мог сказать ей об этом. Я решила быть искренней.

— Верно, я жду собственную дочь каждый раз, когда она уезжает. Она журналистка.

— Да, знаю.

Мне хотелось спросить, откуда ей это известно. Но я промолчала.

Виргилия встала передо мной. Глаза ее сделались огромными, в них таилось нечто непостижимое. Мне стало не по себе.

— Зачем вы приехали сюда?

— Чтобы отдохнуть.

— А что заставило прибыть именно сюда, на Тремити?

— По правде говоря, один снимок. Фотография острова Сан-Никола.

— С какой стороны?

— О боже! Наверное, как раз отсюда. Странно, не правда ли? На снимке, должно быть, виден и ваш дом?

Виргилия помолчала, потом спросила:

— А почему этот снимок надоумил вас, что надо ехать именно сюда?

— Не знаю, может, красота места, море. То, чем обычно привлекают рекламные проспекты.

— Только это?

— Нет, — ответила я, — возможно, потому, что у меня возникло какое-то странное ощущение, будто я уже когда-то видела остров Сан-Домино. Хотя прежде и понятия не имела, что существуют острова Тремити.

Виргилия продолжала смотреть на меня своими огромными прозрачными глазами и кивала.

— Что хочешь узнать? — спросила она, внезапно обращаясь ко мне на «ты».

Сердце у меня так и екнуло. Стефано ведь сказал, что Виргилия — колдунья. Я никогда не верила в магию и ясновидение, но непереносимое страдание заставляет уверовать и в колдовство. Я надеялась, она сможет помочь мне.

— Хочу знать, где моя дочь. Жива ли, здорова ли.

— Но ты приехала сюда, на острова, вовсе не для того, чтобы узнать о ней. А для чего?

— Нет, я приехала отдохнуть, потому что извелась от тревоги и беспокойства.

Не говоря больше ни слова, Виргилия зачерпнула половником немного кашицы, что варилась в горшке, налила в небольшую чашечку и протянула мне.

— Попробуй и скажи, как на вкус.

Я взяла чашечку и с некоторой нерешительностью поднесла к губам. Думала, жидкость будет очень горячей, но она оказалась только чуть теплой. Набравшись мужества, я отпила глоток. Вкус был странный — как у супа, и невольно вспомнился тот, что варила моя мама.