Скала альбатросов

— Слава богу!

— Мама, можно мы с Лелой встанем из-за стола? — спросила Арианна. — Мы поели. — Ей захотелось выйти на воздух. Там, в саду, она чувствовала себя свободнее.

— Да, но куда вы собрались?

— Польем розы.

— Хорошо, только не уходите далеко, уже поздно, стемнело, не следует выходить на улицу. Вы же девушки, что о вас скажут люди?

— Хорошо, мама, — уже с порога ответили сестры.

Братья вышли следом за ними.

— Что делается на материке, падре Арнальдо? — поинтересовался Рафаэль, допив стакан вина.

— Многое делается. Во Франции Робеспьер гильотинировал еще и Эбера, главу санкюлотов [7] .

— Боже милостивый! — пробормотал Рафаэль. — Сколько крови!

— Да, слишком много крови, и прольется еще немало, потому что схватка продолжается. К счастью, мы сидим здесь в укрытии, — священник помолчал немного, о чем-то задумавшись, и добавил: — Вообще-то есть одна новость и для нашего небольшого мирка. Рафаэль, помните молодого Марио, сына маркизы?

— Черт возьми, падре, как же не помнить? Еще ребенком он часто приезжал на острова с отцом. Потом его отправили в колледж, не знаю только куда, и вот уже много лет как я не видел его. Теперь он, наверное, совсем взрослый?

7

Санкюлоты (фр. sans-culoltes, от sans — без и calotte — короткие штаны). Первоначально аристократы презрительно называли так бедняков, носивших длинные брюки из грубой материи (в отличие от дворян и буржуа, носивших короткие штаны с шелковыми чулками); в дальнейшем термин санкюлоты становится названием патриота, революционера.

— Я тоже давно не встречался с ним, но его мать часто говорит о нем. Так вот, вскоре он приедет на Тремити.

— В самом деле? — удивилась Мария. — А с чего бы это вдруг?

— Официально он появится здесь в чине капитана, чтобы инспектировать гарнизон. Но полагаю, мать просто хочет, чтобы он провел немного времени с нею.

— Мария, смотри, наведи всюду порядок. Молодой маркиз, должно быть, заглянет и к нам сюда? Как вы считаете, падре? Во всяком случае, мы должны пригласить его на обед.

Мария озабоченно осмотрелась вокруг.

— Да, нужно, чтобы все выглядело как можно лучше, — согласился священник. — И я оставлю вам, Рафаэль, немного денег на расходы. Но повторяю, я бы вовсе не тревожился по этому поводу. Старый Россоманни слыл очень добрым человеком, и мне кажется, его сын взял больше от отца, чем от матери.

Крестьянин успокоился и улыбнулся.

— Ну, жена, убирай со стола и принимайся за работу.

ИЗАБЕЛЛА РОССОМАННИ

День клонился к закату, и священник, управляя лошадью, впряженной в двуколку, щурился от яркого солнца, пробивавшегося время от времени сквозь листву буков и каштанов. Дорога к вилле Изабеллы Россоманни, маркизы Термоли и Виесте, пролегала через лес.

Поездка внушала падре беспокойство. Зачем она пригласила его? Что ей надо от него? Хотела поговорить о сыне? Эта женщина — его благодетельница, единственный человек, к кому он мог обратиться за деньгами, чтобы иметь возможность растить Арианну в приличных условиях. Взамен он взял на себя обязанность охранять ее интересы в поместьях и, самое главное, следить за порядком в рыбной ловле, на которую монополия маркизы распространялась по всему побережью.

Такое занятие не подобало его пасторскому сану. Но приходилось все же заниматься и этим — он не мог согласиться, чтобы Арианна жила в убогом доме и ходила бы в платье, которое лишь едва прикрывало бы ее от жаркого солнца.

А зимой? Ведь он решил оставить ее у себя, удочерить, но если отец не в состоянии обеспечить благополучие собственных детей, то какой же он отец. И еще Марта, его кузина, согласившаяся приехать сюда в надежде спастись от отчаяния, в которое повергла ее судьба. Смерть отняла у нее двух сыновей и мужа, поистине жестоко обойдясь с ней. Приехав на Тремити, Марта привязалась к девочке и воспитывала ее с искренней любовью.

Падре Арнальдо гордился своими женщинами и сумел обеспечить их всем необходимым, не говоря уже о душевном тепле, с каким относился к ним. Он остановил лошадь и приветливо кивнул двум сторожам. Один из них, улыбнувшись в ответ, отодвинул железный засов и распахнул ворота.

Надо миновать трое таких ворот, чтобы проехать к маркизе по дороге, соединявшей Санникардо, Каньяно ди Варано и виллу. У каждых приходилось останавливаться и ждать, пока откроют створки, поблагодарить и двигаться дальше. Падре тяжело вздохнул. Но тут же ухмыльнулся про себя, покачав головой: и чего он злится на эти ворота, которые открывают и закрывают для него?

Закат великолепен, лес прекрасен, долина светла и спокойна. Отсюда, с огромной высоты открывался восхитительный вид на роскошную зелень окрестных лесов, спускавшихся в долину. А еще дальше синело море.

Поистине наслаждение — любоваться рано утром из окон виллы восходом солнца, озарявшего Тремити, а вечером его заходом — огненный шар словно скатывался по волнистым склонам холмов в Апулийскую долину — Капитанату.

Великолепным было и само трехэтажное здание, сложенное из блоков песчаника медового цвета, вручную отшлифованных в карьере. Архитектура в стиле Возрождения — огромные окна со множеством переплетов и обширный портик с беломраморными колоннами с трех сторон…

Как всегда в начале мая, вьющиеся растения, усыпанные яркими цветами, каскадами стекали с крыш и стен деревянных будок, укрывавших цистерны [8] и колодцы. Семья Россоманни построила их очень много. Это было поистине чудо инженерного искусства, сравнимое разве только с таким же чудом, сооруженным некогда в аббатстве на Тремити. Всем своим обликом вилла походила на римские патрицианские дома:

Двуколка проскрипела по широкой аллее, покрытой галькой вместо булыжника. Всякий раз, когда он въезжал сюда, ему становилось грустно, потому что он вспоминал свое детство и чудесный фруктовый сад с апельсиновыми, лимонными и мандариновыми деревьями возле его дома в долине между Неаполитанским и Салернским заливами. В мае все деревья уже покрывались густой листвой, и воздух, напоенный ароматами цветов, вибрировал от стрекота цикад.

8

В засушливых районах Италии, особенно на юге, жители собирали драгоценную дождевую воду в большие ёмкости — цистерны, высекая их в массивных каменных глыбах.

Священник въехал на площадь перед виллой Россоманни. Беспокойство его усилилось. Что же все-таки нужно от него Хозяйке Даунии [9] , снова спрашивал он себя, вылезая из коляски.

Дворецкий церемонно ожидал его на веранде.

— Добрый вечер, Джузеппе.

— О, падре Арнальдо, рад снова видеть вас, — с ярко выраженным апулийским выговором ответил дворецкий.

В вестибюле, где пол выложен мрамором, его встретила Миранда, любимая горничная маркизы. Поклонившись, она жестом пригласила священника следовать за ней.

9

Даути — название обширного маркизата на юго-востоке Адриатического побережья.

Изабелла Россоманни сидела за письменным столом спиной к окну. Маркиза выглядела прекрасно: копна рыжих волос, светлая и чистая кожа лица, тонкие губы, блестящие зеленые глаза. Голубое бархатное платье с большим вырезом великолепно подчеркивало изящество стана. Ей было сорок лет. Священник в этом не сомневался, но выглядела она моложе.

Он не спеша направился к ней по шелковому ковру, лежавшему в центре комнаты. Маркиза светилась улыбкой и явно была довольна собой. Но Арнальдо знал, что доверять ей нельзя. Раз она послала за ним, значит, у нее какая-то более важная причина, чем просто желание выслушать очередной деловой доклад.