Сказание о Куноичи Софи
Шрифт:
С губ Киоямы стекала слюна, а красные глаза прыгали туда сюда, изредка закатываясь.
Инагаки взял ее на руки и подпрыгнул вместе с Хикэру, который сложил печать и создал такого же размера дракона из дерева, находясь вместе с командой внутри.
– Он не шевелится! – Ясутака был в панике, лапы его создания уже горели под пламенем Матвея.
– Можно использовать чакру Софи. – Хьюга взглянул на дрожащую и кричащую Куноичи, что как раз нужно было куда-то деть свою энергию. – Сейчас...
Хьюга начал водить прямыми руками в центре дракона, будто будучи его сердцем.
Налево,
– Получилось! Не останавливайся!
– Только через мой труп. – Брякнул Хьюга.
Дракон Хикэру и Матвей вцепились в в схватке, взлетев в воздух и полыхая друг на друга электричеством и огнем. Они царапали друг друга, грызли, отрывали конечности, но оба оставались в воздухе, пока Киояма вдруг не посмотрела Инагаки в глаза.
– Ребята... Сердце! Где-то внизу его сердце! – Закричала она. – Хикэру, направляй!
– Вас понял!
Ясутака направил когтистую лапу на живот черного дракона, разрывая его и слыша громкий рев, из-за чего уши пришлось закрыть руками абсолютно всем, кроме Инагаки, у которых из ушей пошла кровь и он зажмурился от боли, но не останавливался гонять чакру по искусственному телу, пока из драконьего тела Матвея на землю падали внутренности и огромное стучащее сердце.
Матвей со всей силы баднул головой в голову деревянного Ясутаки, прищемив его тело. Ясутака заорал от боли в обломках и дракон пошатнулся, начав падать.
– Хикэру! – Софи побежала в его сторону, но Инагаки схватил ее и выкинул из дракона прямо за секунду до того, как деревянное сооружение коснулось земли и не раздавило ее друзей.
– ИНАГАКИ! ХИКЭРУ! – Из глаз Софи брызнули слезы и она побежала к дракону, ломая обломки и ища тела друзей. – НЕТ... НЕТ!
Киояма громко плакала, отламывая доски, пока под ее ногти забивались занозы, пока она царапала пальцы, но все равно искала друзей в обломках, пока сзади нее до сих пор билось черное сердце, из которого начал вылезать новый Матвей.
Неожиданно руку Софи схватил Хьюга, уже не чувствуя ни ушей, ни ног.
Киояма задержала дыхание, но все равно скулила, невольно и отчаянно.
Он хотел было улыбнуться ей, чтобы успокоить, но увидел сзади нее безумное лицо Матвея.
– СОФИ! СЗАДИ!
Киояма обернулась и Матвей упал на нее, пытаясь дотянуть руки до ее грудной клетки, чтобы разодрать, но девушка со всей силы сжимала его руки, с ужасом смотря на его лицо и не дыша.
Вот вот и ее жизнь оборвется. И только сейчас она поняла как же ценит эту жизнь.
Она уже совсем не та девочка, что резала вены в ванной, она не та влюбленная слюнтяйка, она не бесполезная. Она – сильнейшая Куноичи листа, она – новая Дайчи и она... Лучший друг многих, кто ее знал.
Инагаки тянул руки, чтобы помочь Софи и хоть немного оттолкнуть Матвея, но не дотягивался, дерево насмерть пришибло его ноги и Хьюга взволнованно огляделся, чтобы увидеть Хикэру, но увидел только его руку, как недавно видел руку Хинаты.
И Хьюге вдруг стало безумно больно. Не только физически, но и морально. Все эти годы Хикэру всегда оставался его лучшим другом. Даже если сейчас Ясутака обрел покой вместе со своими
друзьями из борделя, братом, бабушкой и родителями... Инагаки было очень больно смотреть на его бледную руку.Из белых глаз по щекам потекли слезы и он с болью перевел взгляд на Софи, чувствуя, как силы покидают его.
На лицо Софи с губ Матвея стекала слюна, он тяжело и хрипло дышал. На его спине были вены, словно провода, которые вели к черному огромному сердцу, что все еще билось.
– Ооо, я надолго запомню твой вкус, маленькая смелая Киояма!
Софи закричала от безысходности. Силы берсерка были не вечными и они уже покидали ее, но ее взгляд вдруг упал на Хьюгу, что беззвучно извинялся перед ней, виновато смотря и все слабее пытаясь выбраться из обломков, ведь смерть стояла уже на его пороге.
– ИНАГАКИ! – Закричала Софи, словно зовя его на помощь.
С ее губ слетела голубая бабочка и приземлилась к ослабевшему Инагаки на лоб, после чего его взгляд безжизненно потух.
Киояма закричала от боли, ведь Матвей все-таки начал разрывать ее кожу, но девушка кричала так, будто волк воющий по своей семье, но вовсе не раненный физический.
Вдруг с неба, словно месть всех ее друзей, что были все это время с ней, упала молния, бьющая Матвея и одновременно Софи и Киояма только сейчас поняла, что призвала ее своим криком.
Когда молния почти переставала бить, девушка поднимала руки, перестав сопротивляться и призывая молнию, чтобы она била ее и Матвея, еще и еще...
Матвей сначала смеялся и улыбался ее настырности, но потом ему стало вдруг не до смеха, когда электричество пошло по его вене на сердце.
Он заорал как бешеный от боли и схватил Софи за горло, хотя у той и самой глаза закатывались от того же.
Их одежда, кожа и волосы быстро сгорала под мощнейшим потоком тока и даже когда Матвей перестал шевелиться на девушке, она все призывала и призывала молнии, пока у нее почти не осталось чакры.
Обгорелая, уже не похожая на человека, она хрипло дышала, чувствуя, как у нее вот-вот отвалятся конечности. Она уже хотела закатить глаза и благополучно умереть, как вдруг вернула свою внешность: Черные длинные волосы, бледная целая кожа и темно-зеленые глаза.
Она закричала и откинула от себя Матвея, или то, что от него осталось, будучи абсолютно голой и даже без шрамов на спине, что напоминали ей Акиру всю жизнь, словно Софи переродилась.
Киояма тяжело дышала и оглядывала пепельное поле. Трупы ее друзей лежали рядом, Инагаки и Хикэру были раздавлены драконом, а сердце превратилось в какую-то блевотную массу, что только вызвала у Куноичи рвотный рефлекс.
Она подняла свой топор с земли и, неторопливо ступая дрожащими ногами по пеплу, подошла к трупу Акиры и отрубила его голову.
Она подняла ее и с болью взглянула на Хикэру и Инагаки, обернувшись.
Кровавый дождь кончился и на пепловом поле заиграли лучи солнца. Это был конец для эпохи Демонов. Матвей был повержен и теперь никто не выжил кроме Софи, но она знала...
Ее путь только начинается.
– До скорой встречи... Инагаки, Хикэру... – Прошептала она, уходя за пригорок и прижимая к своей голой груди мертвую голову Акиры, что всегда будет с ней.