Сказители

А теперь давайте вернемся к тому моменту, как я стояла у берегов реки Пасак, возвратясь из города Кхиткхин. Стараясь держаться подальше от того места, где я оставила сомнительного человека с лодкой, я пошла другой дорогой и шагала, покуда не добралась до околицы деревни Пай Лом-Ной. Покуда я бродила по густым джунглям, вечернее небо подернулось тьмой, поглотив и меня. Я решила остановиться на ночлег на берегу реки, а на рассвете снова отправиться в путь.

К вечеру джунгли наполнились множеством звуков: стрекотом сверчков и прочих насекомых, стоном и ревом животных, хлопаньем крыльев. За кустами маячили чьи-то тени, а дикие звери, вышедшие на охоту, сверкали красными глазами. Я не боялась, поскольку нашла укрытие под огромным тиковым деревом. Под ним царила тишина, и я слышала только ласковое и нескончаемое журчание протекавшей поблизости реки.

Но вдруг до моих ушей донесся чей-то далекий крик. Он становился все ближе и ближе, и вскоре я поняла, что это кричала женщина и что доносится звук с середины реки Пасак. Я встала и, взглянув на реку, увидела ее лежащей верхом на всплывшем бревне. Странное было зрелище: бревно не шевелилось, несмотря на течение, а эхо ее криков летело вверх, словно прорезая джунгли насквозь.

Я вышла на берег и позвала ее.

– Моя дорогая, что вызвало у тебя такую горькую печаль, что ты плачешь посреди реки?

Женщина на мгновение умолкла и взглянула на меня, после чего коротко всхлипнула.

– Прошу тебя, подплыви к берегу, дорогая, чтобы мы могли поговорить, – сказала я ей.

От ее странной позы почему-то было тревожно. Бревно было огромное, но при этом было совершенно неподвижно и без труда удерживалось на поверхности невзирая на мощный поток воды. «Эта женщина, – подумала я, – вероятно, дух-хранитель этого тикового дерева».

Она приняла мое приглашение и вдруг появилась прямо передо мной. Ее лицо было скрыто длинными вьющимися волосами, но вот она убрала волосы, заткнув их за уши, и моему взору предстало поразительной красоты лицо, затуманенное печалью.

Она рассказала мне, что была хранительницей Золотого Тикового дерева, в котором прожила тысячу лет в далеких джунглях. Однажды кто-то пришел к ее дереву и попросил дозволения его срубить. Люди восхищались его изящным стволом и красивой кроной, и надеялись сделать из его ствола городской столб в новой столице Раттанакосин, проведя церемонию возведения лак мыанг [43] . Женщина с радостью дала им такое дозволение, зная, сколь благодатной чести она их удостоила. Люди срубили дерево и сняли с него кору, обнажив сияющую древесину внутри. Они вместе спустили ее вниз по течению реки Пасак, и поток унес ее к городу Раттанакосин. Однако перед тем, как она достигла города, ей сказали, что для городского столба Раттанакосина уже срубили другой ствол. Застряв посреди реки, даже не надеясь на помощь, она решила, гребя руками, отогнать голый ствол обратно вверх по течению, но все ее усилия были тщетными. И к тому моменту, как бревно доплыло до деревни Пхай Лом, она была вне себя от горя. Она не сумела выполнить задуманное и добраться до города, но и вернуться в джунгли ей тоже было не по силам. Ей было суждено навсегда остаться на застрявшем посреди реки бревне.

43

Лак мыанг – столб, символизирующий центр города, это место проживания духа-хранителя. Как правило, его возводят при основании нового города, часто он находится в отдельном павильоне-мондопе. Городскому столбу делают подношения цветов, благовоний и прочего. (Прим. науч. ред.)

– О, моя дорогая, – воскликнула я. – Я тебе так сочувствую! Как и ты, я однажды была хозяйкой дерева, до того как преобразилась в человека благодаря чудотворной силе Будды; и, как и ты, я тоже лишилась своего дома. Мы с тобой оказались в схожих обстоятельствах, позволь же мне поплыть с тобой вверх по течению, туда, где ты раньше обитала.

Она слабо улыбнулась мне и восславила меня за мое великодушие, а потом сказала, что слишком ослабела, чтобы еще куда-то плыть. Она отплатила за доброту, направив меня к покинутой лодке, причаленной у берега неподалеку. В ней я, как и хотела, смогу уплыть вверх по реке.

Мы завершили нашу беседу и обменялись сердечными словами благодарности. Женщина вернулась на свое дерево, застрявшее посреди реки. А я, не двигаясь с места, какое-то время наблюдала за ней: улегшись, она вновь зарыдала, и пронзительный вой прорезал окрестные джунгли и горы, деревни и городки. А затем она исчезла в глубинах реки Пасак, забрав с собой свое бревно Золотого Тикового дерева.

Жители деревни Пай Лом Ной начали слышать посреди ночи женский плач. Шли дни, месяцы и годы; деревня стала известна под названием Сао Хай, или «деревня плачущей женщины». Я не была единственная, кто ее там встретил; жители деревни тоже знали ее. В конце концов, благодаря молве, название той деревни изменилось на Сао Хай, или «деревня плачущего бревна». Так она называется и по сей день.

Жители деревни сговорились вызвать дух женщины из реки и выстроить на земле святилище для него, дабы все жители той деревни смогли бы воздавать ей почести. И казалось, что женщина Золотого Тикового дерева избавится от своих страданий и обретет наконец покой. Однако прошло еще 170 лет, прежде чем была проведена церемония. Золотое Тиковое бревно ушло на дно реки во время правления короля Рамы I, и было найдено только в 1958 году, во время правления короля Рамы IX.

Когда жители деревни отыскали его, оно совсем обветшало. После 170-летнего пребывания в водах реки Пасак оно все было покрыто шрамами и морщинами. Его кора, некогда гладкая и свежая, теперь поблекла. И что было еще заметнее, время сжало и исказило его, оно существенно уменьшилось в размерах. Оно сильно изменилось с тех пор, как я его впервые увидала.

Подняв бревно со дна реки, они положили его в золотой лист в знак своего почтения к женщине; покров из чистого золота сделал реликвию еще более священной. Люди покрыли золотом и выкрасили все бревно, преобразив ее физическое тело так, как они переписали заново ее легенду. Более того, появилось великое множество преданий и домыслов, пытающихся объяснить, почему ей не дали присутствовать при закладке Раттанакосина. Кто-то говорил, что речной поток был слишком медленным и не смог вовремя доставить ее к городу (осуждая ее за то, что она слишком долго плыла по течению), другие же отмечали, что ее бревно было кривым на конце (осуждая ее за собственное несовершенство). Хотя зримые свидетельства того, что ее бревно и впрямь было кривым на конце, были налицо, есть свидетельства, что для возведения городского столба отбирались лишь самые красивые стволы. Сарабури всегда славился своими несравненными деревьями. И не кажется ли вам странным, что люди выбрали уродливое бревно с искривленным концом для священного столба вместо того, чтобы выбрать из всех самое совершенное? Вы понимаете, о чем я?

Вот что я вам скажу: ствол Золотого Тикового дерева был безупречным. Я видела его своими глазами в ту ночь, когда повстречала плачущую женщину. Когда бревно вытащили из реки, оно было искривлено от условий, в которых находилось долгие годы. Высохший голый ствол повредили долгое пребывание в воде и время. Это вполне естественно, что свежая древесина уродуется при усушке, а ведь нашли бревно спустя 170 лет после его затопления. Так, люди начали выдумывать всякие небылицы про плачущую женщину, и записали в хрониках, будто ее дерево всегда было таким уродливым. Это вам кажется честным?

А вот что я думаю. Позвольте мне вам сказать, что легенды, которые люди рассказывают о Сао Хай, сплошь выдумки. Вы сами можете выбирать, чему верить, но да будет вам известно, что женщина Золотого Тикового дерева и я пострадали от схожих обстоятельств, и я чувствую, что вправе говорить за нее.

Рождение

На рассвете, когда первые лучи стали пробиваться сквозь листву деревьев, я спустилась к берегу и нашла брошенную лодку. Как и сказала мне женщина Золотого Тикового дерева, она стояла там довольно давно и была опутана толстыми вьющимися стеблями. Убрав их, я перевернула лодку, чтобы посмотреть, в каком она состоянии. Она казалась скорее старой, чем сгнившей, и рядом лежало прочное весло, которое выглядело так, будто с его помощью я вполне могла уплыть далеко отсюда.

Я дотащила лодку до реки Пасак, молча попрощалась с Золотой Такхианской женщиной и залезла внутрь. Я помолилась священным существам, прося их уберечь меня от невзгод и направить меня в тихое и безопасное место. Еще я помолилась Ганге, духу-хранителю реки Пасак, попросив перенести меня в какие-нибудь изобильные и благополучные земли, где я могла бы жить, не зная недугов. Я оттолкнулась от берега и поплыла вверх по течению.

Проведя полдня на реке, я заметила, как медленно менялся окружающий пейзаж, как на смену деревушкам и городкам пришли изумительные и таинственные с виду чащи древних лесов. Река текла неустанно, и ее течение постоянно менялось: я попадала то на застойное глубоководье, то на мели, то в бурливые водовороты, река изгибалась и разливалась под стать окружающей местности. Солнце палило нещадно, но от джунглей исходила живительная прохлада, оглашавшаяся тигриным ревом, фазаньим курлыканьем и криками мартышек и гиббонов. Мое сердце переполнялось радостью, когда я слушала эту какофонию лесных существ. Я ела бананы, срывая их связками, и пила чистейшую вкусную воду прямо из реки. О, вы даже не можете себе представить, каким свежим было все, что меня окружало!