Сказки

– Конфетку хочешь?

Глаза у дяди Василька заблестели. Они всегда блестели когда кто-то рядом с ним произносил слово "конфетка", или слово "варенье", или слово "тортик". Такие слова как "пирожное", "шоколадка", "мороженое" тоже вполне годились.

Дядя Василёк съел конфетку и повеселел, потом съел другую конфетку и повеселел ещё. И чем больше конфет становилось внутри дяди Василька, тем меньше там оставалось плохого настроения. После третьей конфеты он улыбнулся, а когда в пакете осталась только одна конфетка, он почувствовал, что ему тоже ужасно хочется шалить.

– Решено, - сказала Фиона Пантелеевна, - шалить будем в полёте, а полетим на твоей новой метле.

– А она не испортится?
– забеспокоился дядя Василёк.
– А то она у меня по особому рецепту связана и розовой ленточкой перетянута. Я её очень люблю.

– Не испортится, - успокоила его фея.
– Садись. Полетели.

– Смотри, какая красота, - задумчиво произнесла Фиона Пантелеевна, когда они поднялись и зависли над крышей жёлтого дома.

– Да красота, - вздохнул дядя Василёк.
– Только вот двор я убрать не успел!

– Терпение, мой друг! Начинаем шалить! Эй, бумажки, пакеты и бутылки! Слышите меня? Это я, полководец Фиона Пантелеевна! Мусор, слушай мою команду! Равняйсь! Смирно! Где живёт твой управдом?
– повернулась она к дворнику.

– Пятый этаж, квартира семьдесят один.

– На пятый этаж в семьдесят первую квартиру ша-агом марш!

И все грязные газеты, странички с двойками, вырванные из школьных дневников, пластиковые бутылки и банки из-под газированной воды, целлофановые пакеты и разные там огрызки стройными рядами отправились, куда приказано.

А уже через десять минут на балкон с воплями выскочил управдом Иван Иваныч.

– Спасите! Помогите! Я больше не буду мусорить! А-а-а! Вася! Василёк! Убери всё это!

Тем временем мусор, заполнив управдомовскую квартиру, стал выползать на балкон.

– Вася! Умоляю! Я тебе зарплату подниму! Вася! Милый! Вдвое подниму! Ой, мамочки! А хочешь - втрое!

Тут бутылка из-под "Фанты" подползла поближе и боднула Ивана Иваныча под коленку.

– Вчетверо, Вася! И в отпуск буду отпускать! И урны во дворе поставлю! И тележку тебе новую куплю! Вася! Ай! Ай!

Дядя Василёк был добрым. Он сразу пожалел управдома.

– Фиона Пантелеевна, разрешите, я спущусь и уберу наши бумажки!

– Пусть договор подписывает, - сурово сказала фея, - а то наобещает, а потом раздумает.

Тут банка из-под какого-то напитка пребольно укусила управдома за ногу, и он быстренько подписал договор о том, что обещает не сорить и повысить дворнику зарплату. И тогда фея скомандовала:

– Войска! Слушай мою команду! Кру-гом! Из квартиры 71 в помойку ша-гом марш!

Вечером Фиона Пантелеевна поставила самовар и стала поить дворника чаем с вареньем. Дядя Василёк был совершенно счастлив, потому что больше всего на свете он любил самовар, варенье, чай и рассказы старушек об их боевой молодости. После чая Фиона Пантелеевна достала из шкафа серебряное блюдечко, положила на него антоновское яблоко, подтолкнула его и сказала такие волшебные слова:

Блюдечко с каёмочкой,

Яблочко с бочком,

Кем, скажите, в юности

Был наш управдом.

И что бы вы думали, блюдце с яблоком показало, что Иван Иваныч, оказывается, в молодости шпионом работал, а теперь на пенсию пошёл и его в управдомы назначили. И вообще он злой колдун. Ведь только злые колдуны могут сорить во дворе! Каждый, кто не злой колдун, сорить нипочём не станет! И если вы вдруг заметите человека, который кидает бумажки мимо урны или в окно, знайте, что это - злой колдун! Или УПРАВДОМ! Или и то и другое сразу!

БОЛЕЗНЬ ГОСПОДИНА КОЗЯВКИНА

ИЛИ КАК РОДИЛАСЬ ЭПИДЕМИЯ

Однажды Иннокентий Иннокентьевич Козявкин проснулся утром и почувствовал, что глотать ему больно, на свет смотреть - неприятно, а нос совершенно отказывается дышать. Господин Козявкин встал босыми ногами на пол и ощутил, что где-то внутри его бедной головы противно гудит, и ещё к тому же кости болят то в коленках, то в локтях.

– Кажется, я заболел, - догадался господин Козявкин. Он позвонил своему знакомому доктору Пупыркину.

– Это грипп! Сейчас же ложись в постель и пей побольше чаю с малиной и с лимоном, - велел доктор Пупыркин.
– На работу не ходи! Слышишь, Кеша? Ни в коем случае не ходи!

Господин Козявкин сел на кровать и стал думать о своей жизни. Думать у него получилось стихами.

Ну как я могу не ходить на работу?

Пускай я чуть-чуть простудился в субботу,

Но кто без меня там напишет отчёт?

А дома и время скучнее течёт!

Он снова встал и принялся одеваться. Даже в троллейбусе, вытирая рукавом нос, он бормотал:

Нет, как бы я мог не пойти на работу?

Хоть я промочил свои ноги в субботу,

Никто не напишет отчёт за меня.

Нет, я без работы не мыслю не дня!

В этом же троллейбусе ехал сосед Козявкина - пятиклассник Слава Коробочкин. Иннокентий Иннокентьевич посмотрел на Славку и сочинил такой стих:

В троллейбусе ехал Коробочкин Славка.

Конечно, в троллейбусе жуткая давка,

Но некогда в школу тащиться пешком

И так он едва прибежит со звонком.

Пока Иннокентий Иннокентьевич сочинял, Славка начал протискиваться к выходу. Он пролез под локтем у дяди с чемоданом, протиснулся между тётей в мохнатой шапке и тётей с большим меховым воротником и упёрся головой в Иннокентия Иннокентьевича.

– Дяденька, вы выходить будете?
– жалобно спросил Славка. Иннокентий Иннокентьевич хотел ответить "Да!", но неожиданно для себя громко чихнул, а в голове его как-то сами по себе сложились такие стихи:

Тут к выходу путь завершается Славкин,

Поскольку стоит перед Славкой Козявкин.

– Выходите, дяденька, вы или нет?

На Славку Козявкин чихает в ответ.

– Ах, какой я молодец, как здорово я придумал - обрадовался Козявкин.
– Хорошо, что я все же не остался дома.