Сказки

– Нич-чо!
– ухмыляется доктор и продолжает работать кулаками. Снять его за шкирку со спины добродушного Лешего я не могу: мне к ним просто не пробиться.

Волк потом рассказывал, что, когда он отбивался от мелюзги, кто-то вдруг потянул его за свитер, он обернулся и получил сокрушительный удар в челюсть. Уже падая, он увидел, что ударила его маленькая большеглазая девочка с тоненькими косичками.

Людоеду свитер вытянули до колен. Очевидно, один из первых классов в полном составе висел на нём.

Легче всех отделалась Баба-Яга. Она ворвалась в маленькую комнату за сценой и держала оборону до тех пор, пока осада не кончилась, то есть пока я и родители не оттащили своих разгорячённых боем малюточек.

Но это ещё не всё. Дело в том, что в этот год школа наша была переполнена, и у нас было одиннадцать первых классов (до буквы "Л"), примерно столько же вторых и, кажется, семь третьих. Поэтому нам предстояло провести не одну ёлку, а шесть. Подряд. Поэтому, как вы сами понимаете, уже после третьей ёлки языки у нас стали несколько заплетаться от усталости, а мне всё чаще хотелось присесть на стульчик под ёлочкой и отдышаться, пока милые детки водят хоровод.

И ещё одна деталь. Каждый персонаж нашей новогодней сказки появлялся под свою песенку. Песенки были записаны на кассету, а магнитофон включали за сценой.

Так вот, на пятой, кажется, ёлке сижу я на стульчике, выходит Баба-Яга, набирает номер на огромном телефоне и вызывает:

– Леший, выходи, останови Снегурочку.

Не успела она уйти, как из-за занавеса выходят волки, звонят по телефону и, к моему ужасу, говорят:

– Баба-Яга, Леший спился! Тьфу, то есть он заболел, так что мы сами остановим Снегурочку.

Дальше всё идёт по сценарию, если не считать моих округлившихся глаз, в которых стоит немой вопрос:

– Что случилось?

Потом волки уходят, появляется Леший. В руках у него бутылка из-под пива. Леший, как ни в чем не бывало, распахивает окно, выбрасывает туда бутылку и говорит весёлым голосом, обращаясь к деткам:

– Всё! Я завязал! Я больше не пью!

И под свою лешинскую песенку беспечно скачет по залу. Тут я просто чуть под ёлку не упала.

А знаете, что оказалось? Баба-Яга от усталости перепутала и вызвала Лешего раньше, чем волков, а по сценарию нужно было наоборот. Оно бы и ничего, но за сценой включали магнитофон, и получилось бы, что Леший пляшет под песню волков, а волки - под песню Лешего. А у них и вовсе вся сцена от песенки зависела. Вот волки и позвонили Бабе-Яге, чтобы внести поправочку.

Кстати, о волчьей сцене. Волки доказывали, что Красную Шапочку они съели когда-то вполне справедливо. Она де белоручка и бездельница, по дому не помогает, бедная бабушка с ног сбилась, хлопоча вокруг внучки, да к тому же Красная Шапочка заставляет её уроки вместо неё делать! Поскольку на каждой ёлке всегда найдется хоть одна девочка в костюме Красной Шапочки, я придумала вызывать её в качестве свидетеля - подтвердить, что волки нагло врут. Так всё и было: многочисленные Красные Шапочки были девочками послушными и примерными. Но где-то на третьей ёлке на мой вопрос:

– Правда ли, что бабушка решает за тебя задачки?
– девочка потупилась и тихо сказала:

– Да.

Вот так номер! Пришлось взять с неё слово, что теперь она будет делать уроки сама.

Напоследок скажу, что смертоубийства на своих ёлках я больше не допускала. Освобождали Деда Мороза уже не все кровожадные малютки, а только несколько человек, на вид самых хилых - я сама выбирала! Да и "нечисти", наученные горьким опытом, сдавались без боя.

Вот так я была Снегурочкой.

САМОЕ ДОРОГОЕ

Роза внезапно дала росток, тоненький и нежный с зеленовато-красными листиками. Тогда-то и появился маленький Мик. Был ли он раньше на свете, он не знал, просто он появился, потому что должен был появиться. А как же иначе? Мик ещё спал и не знал, что мама будет звать его Митенькой, а папа Дмитрием. Он пока ещё не мог всего этого понять. Одно только помнил Мик тоненький стебелёк розы и голубые крылья какой-то птицы. Птица была огромная, как небо. С тех пор Мик полюбил цветы, небо и птиц.

* * *

Однажды Мик заблудился в ромашковом поле. Не удивляйтесь, просто Мик был очень маленький, а ромашки - большие и белые, точно близкие солнышки. Мик взобрался на стебелёк, просунул курчавую головку между упругими белыми лепестками и провёл ладошкой по жёлтой корзиночке мелких цветочков в середине ромашки. Это просто чудо: издалека Мик думал, что жёлтенькая серединка - это ромашкин глаз, а оказалось, что там тоже цветочки, только малюсенькие. Ладошка Мика покрылась тёплой жёлтой пыльцой. Мик облизал ладошку и тут увидел мальчика, зелёненького, как трава.

– Ты кто?
– удивился Мик.
– Кузнечик что ли?

– Не-е, - улыбнулся мальчик, растянув большой ротик, - я тролль. Я под землёй живу. У меня там зимняя резиденция. Ну, дача то есть. А летом я на улице живу, в траве. Так интереснее. К тому же я путешествовать люблю. Слезай с ромашки, вместе пойдем. Я сейчас в Африку иду, Красное море смотреть.

– Я боюсь, меня мама не отпустит, - огорчился Мик.
– Она у меня всё время волнуется, если я далеко ухожу.

– А мы маму с собой возьмём - веселее будет.

– Не получится, - серьёзно ответил Мик.
– Во-первых, мама большая, она может нечаянно на тебя наступить. А во-вторых, у неё ноги больные. Ей до Африки не дойти.

– Это очень жаль, - опечалился тролль.
– О, я знаю, что делать! Надо твою маму вылечить! В глубине горы Желмез живёт старуха-фея Мильфа. Она варит такие зелья, от которых все болезни проходят.

И Мик отправился с троллем в глубины горы Желмез. Он никогда прежде не думал, что под толщами скал есть города с узенькими мощёными улочками и старенькими разноцветными домишками, утопающими в цветочных зарослях. В окошках и на балкончиках появлялись хозяева-тролли. Они приветливо махали ручками, а иногда даже звали на чашку чая.

Мильфа жила за городом, в покосившемся от времени особняке с чугунными решётками на окнах и шершавыми серыми стенами.

Тяжёлая дверь с противным скрипом отворилась, и мальчики оказались в узком тёмном коридоре, пахнущем сыростью и мышами. Внезапно над самой головой Мика пролетело со свистом маленькое крылатое чудовище фиолетового цвета, а под ногами захихикали, забегали мелкие красноглазые твари. Мик прижался спиной к холодной влажной стене и тяжело дышал.

– Страшно?
– зашептал ему в ухо тролль.
– Может, вернёмся?