Сказки
Шрифт:
Повернулся дед, а царь его с дороги ворочает:
— Слышишь, дед? — кричит. — Вроде, у тебя и старуха есть. Так знай же, — не исполнит Слава моего приказа, и старухе голову долой!
Только дед и знает, как он домой из царского дворца доплелся. Пришел, а Слава его на пороге поджидает.
— Чего от тебя проклятый царь хотел, батюшка?
— Ох-ох-ох, дитятко! — вздохнул дед. — Видно, пришел нам конец. Горькая у меня была старость! Не ее жалею… Жаль мне тебя, голубка моя! О тебе думаю! Не знаю, что и делать.
Улыбнулась ему Слава, стала его учить, успокаивать:
— Да
Обрадовался дед. Мигом собрался и побежал во дворец. Как увидел царя, сразу все ему и выложил, как Слава велела.
— Хорошо это тебе посоветовали! — говорит царь, а сам от гнева зубами скрипит. — Только не радуйся: есть у меня на вас управа!
И подает ему связку льняной кудели — наказывает, чтобы Слава из нее снасть да паруса на большой корабль сделала. А не выполнит задания — всем трем головы долой!
Шел дед во дворец веселый, а домой ворочался, голову повесил, еще пуще затосковал-загрустил.
— Ну что, успокоил царя? — встречает его Слава.
— Какое там успокоил! Лучше бы и не ходил! — вздохнул дед. — Чтоб его, проклятого, огнем попалило! Вон какую чертовщину придумал…
И рассказал все Славе. А она только улыбнулась:
— Не бойся, батюшка! Ступай к царю да скажи, что у нас ни веретена, ни прялки, ни ткацкого станка нет. Отнеси ему это полотенце. Пусть из него веретено, прялку да ткацкий станок сделать прикажет. А мы ему парусов наткем да снастей навьем.
Повеселел дед, духом до дворца добежал.
— Ваше величество, — говорит, — вот так и так…
Стал царь мрачнее ночи. Позвал своего советника. Что они там говорили — не знаю, только дает царь деду кувшинчик, велит им море вычерпать, чтобы сухое место осталось.
Чуть было дед не заплакал. Понял, что царь их извести хочет, — и его, и бабку, и Славу.
— Как-то теперь моя дочурка из беды выкрутится? — со страхом думал он, возвращаясь.
Глянула на него Слава.
— Ну что, угомонился царь?
— Какое там! Пуще прежнего лютует! Ты только послушай. — И рассказал Славе, как было дело. А Слава ничего, улыбается да опять деда учит:
— Не бойся его, батюшка! Ступай, скажи царю, что мы его веление выполним. Пусть только сначала все ручьи, все реки остановит, что в море текут, морю воду несут. Не портили бы те реки и ручьи нам расчетов.
Как услышал это царь, лютым гневом распалился. В первую очередь приказал отрубить голову тому советнику, который давал ему плохие советы. А потом позвал другого и долго-долго с ним шушукался. Деда он отослал домой и ничего ему больше не сказал.
— Ну, батюшка, утихомирил ты царя? — спрашивает Слава. А старик так и сияет от радости.
— На этот раз я ему нос утер. Ничего не посмел, проклятый, выдумать.
Нахмурила Слава тонкие брови, потемнели васильковые глаза.
— Ох! — говорит. — Не к добру это, батюшка! Царь нас так в покое не оставит!
А старик и слышать ничего не хочет. На радостях наварила бабка вдвое больше
речных камней, наелись все досыта, лучше, чем у царя за столом.Вот и ночь пришла. Легли старики спать. Одна Слава не спит, не может глаз сомкнуть. Мыслимое ли это дело, думает, чтобы царь так вдруг в покое их оставил. Что-нибудь опять выдумает. Думает, гадает Слава, уснуть не может. Встала она тихонько и вышла во двор, а навстречу ей светляки свечечки свои зажгли.
— Потушите свечечки, святлячки! — сказала Слава. — Увидит царь, быть тогда беде!
Погасили светлячки свои свечечки. Скрыла ночь девушку. Стоит она в темноте да все вдаль глядит, будто чего-то ждет. Долго ли, коротко ли, только вспыхнули вдали смоляные факелы. Слышно, люди идут, оружием бряцают.
— Ох, и подлая же у тебя душонка, царь! — вздохнула Слава. Пробралась она в землянку, самую что ни на есть худую дедову одежонку одела и тихонько опять во двор вышла. Поймала девушка большого рогатого жука, дунула на него, а жук вороным конем оборотился. Вскочила Слава на коня, расцвела на ней рваная старикова одежка богатыми доспехами. Сорвала девушка с ракиты прутик. Глядь, а в руке у нее богатырский меч.
— Ну, будьте здоровы, родные! — землянке поклонилась. — Мы с вами скоро увидимся.
Вихрем помчалась Слава навстречу царевым ратникам. Видят они, мчится на них всадник, даже сабель вынуть не посмели. Царь-то приказал им девушку выкрасть, а что биться придется, не сказал. Не ожидали они этого. Разогнала их Слава, как стадо баранов, и помчалась прямо в царский дворец. А царь по покоям разгуливает, ногти грызет, все прислушивается, не вернулись ли слуги с добычей.
Слава верхом через окно, прямо в царевы покои вскочила. Испугался царь. А Слава ему и говорит:
— Довольно я терпела! Хватит! Ждала все, что образумишься, а ты свои беззакония продолжаешь. Прощайся же, царь, с землей, с белым светом! Никогда ты их больше не увидишь.
Хлестнула коня и выскочила в окно. Вот стала Слава в ночной тьме вокруг дворца кружить, сперва шагом, а потом все быстрее да быстрее. И начал тут царский дворец волчком вертеться. А изнутри слышно, кричит царь, от страху голос срывается. Вертится дворец, крутится, все больше в землю уходит, будто под ним сверло огромное сверлит. Все быстрее вертится дворец, все глубже в недра земные погружается. Вот уже и совсем скрылся. Остался на том месте только колодец бездонный.
— Вот так! — сказала Слава, повернула вороного и понеслась назад к землянке стариков. А старик со старухой сладко спят, ничего не знают. Поглядела на них Слава, улыбнулась, не стала их будить. Пусть спят.
Чуть разгорелась на небе зорька ясная, чуть только день начался, поднялись старики.
— Батюшка, матушка! — говорит им Слава. — Нет больше на свете злого царя. С нынешнего дня вы его царством править будете!
Не успели старики опомниться, взяла Слава ореховую скорлупку, паутинку из угла да четырех жуков, подула на них, и, откуда ни возьмись, выросла перед землянкой запряженная четверкой карета. Подняла Слава один из голышей, которыми ее бабка кормила, положила на козлы, подула. Превратился голыш в дородного кучера в белой ливрее.