Сказки
Шрифт:
— Дальше! — говорит змей.
— Намного дальше?
— Конечно, намного, раз она на краю света стоит!..
— Так!.. А вот я отсюда дуну и ту башню опрокину, так что от нее и следа не останется…
Как услышали это змеи, переполошились:
— Так ведь и яблоко испортить недолго! — говорит один из них.
— Ну что ж поделаешь, испорчу, так испорчу, А ну, отойдите, дуну я…
Стали тогда змеи стонать, Яни умолять, чтобы башню пощадил. И просили они его с утра до вечера. Только вечером согласился Яни башни не рушить.
— Но так как я человек справедливый, — сказал он змеям напоследок, — я
С большим страхом согласились на это змеи. Стоят, глядят и все его просят, чтобы полегче дул.
Успокоил их Яни: чуть-чуть дунул, как на одуванчик.
— Это да! — обрадовались все сорок змеев. — Так хорошо! Так, пожалуй, и с яблоком ничего не случится…
— Может и не случится… — сказал Яни, покачивая головой. — Может и не случится… Я ведь сколько мог, сдерживал себя… А как оно там вышло, не знаю…
Теперь уже змеи уверились, что Яни вполне достоин их вожаком быть, и, чтобы наверстать потерянное время, тотчас же в путь собрались, из лесу подались. Вышли они из лесу, перевалили через несколько гор, переплыли несколько рек, как полагается молодцам в таком походе. А шли они таким порядком: змеи поочередно несли Яни, пока не останавливались на привал; потом змеи же шли на охоту, а вернувшись, отдавали Яни лучшие куски. Не на шутку его сорок змеев боялись…
Но не мог этот страх вечно длиться. Как стали они к башне подходить, слышит Яни, как-то ночью, змеи опять совет держат.
— Послушайте, братцы, — молвил старший змей, — по нраву это вам, как нами железный человек помыкает?
— Нет! Не по нраву нам это! — ответили в один голос тридцать девять змеев.
— А уж если вам не по нраву, так мне и того меньше! Сколько нам еще терпеть?
— Ох, братцы, да ведь он из стали! — вздохнул самый младший. — Ничего с ним не поделаешь!
— А вы послушайте, что я вам скажу, — начал старший змей. — Нет такой стали, чтобы против нас, сорока змеев, выдержала, какой бы крепкой она ни была. Не выдержит и он, когда мы все разом на него накинемся. Только сперва надо золотое яблоко добыть, а там…
— Что «а там»? — спросили тридцать девять змеев.
— … Ни кусочка от стального человека не оставим!
А Яни лежит поодаль и все слышит, только притворяется, что спит.
«Ах, вот вы какие, голубчики! — думает. — Ну, погодите же, научит вас Яни уму-разуму!»
На утро он и виду не подал, что слышал змеиный разговор. Двинулись они снова в путь, и к полудню были у башни. До самого конца света дошли!
А вокруг той башни камней видимо-невидимо навалено, и больших, и поменьше. Башня-то старая, давно осыпаться стала.
— Видали?! — дивятся сорок змеев. — Только один камень обещал стальной человек из стены выдуть, а вот ведь сколько выдул! Не смог он с собой совладать — слишком сильно подул!
Стали они думать, как им в башню войти. Внизу, у входа, дверь тяжелая, толстая, вся сплошь из железа кованая. Заперта дверь. Как с нею сладить? Поставил тут Яни змеев одного за другим, отступили змеи на несколько шагов, разбежались, да как ударятся в ту дверь — разбили ее. Попадали они один на другого, но на синяки не жаловались, уж очень велика была их радость, что разбили дверь. И хотели было змеи по лестнице взбираться, но
тут нахмурился Яни, да как крикнет на них:— Стойте, сорок змеев! Мне первому идти!
Заворчали, зарычали змеи. Нетерпится им от парня отделаться, а терпеть приходится. Надо слушаться! Сперва пусть он волшебное яблоко добудет, а там уж сумеют они ему рот заткнуть… Но и Яни ведь был не дурак. Мигом поднялся он по каменной лестнице и очутился перед деревом.
Дерево то было высокое, с густой листвой, а на самой вершине его сияло, словно солнце, единственное золотое яблоко. В одну минуту взобрался Яни на дерево, сорвал яблоко и понюхал его, И тотчас почувствовал парень, как по жилам его разливается волной сила.
— Эй, стальной человек, достал яблоко? — кричат ему снизу сорок змеев.
— Идите осторожно наверх, — отвечает им Яни, а сам яблоко в торбу кладет. — По одному идите!
Скоро первый змей просунул голову в разбитую дверь. Сжал Яни покрепче нож в руке и снес ему голову. А затем понатужился, поднял мертвую тушу и сбросил ее вниз, позади башни, туда, где зиял страшный обрыв. Пришлось ему поторопиться, — шаги второго змея уже слышались на лестнице.
К чему нам сказку растягивать, люди добрые? Убил так Яни всех сорок змеев, а как спустился и вышел из башни, отрезал им всем языки и положил себе в торбу. Кто знает сколько людей он в тот день спас от этих чудовищ, с которыми напрасно сражались сотни храбрецов?
Ну так вот, положил Яни языки змеиные в торбу и отправился в обратный путь. Снова переходил реки, переваливал через горы, шел лесами и после долгой и трудной дороги дошел, наконец, уж к вечеру, до дома Марики. Железные его башмаки вконец износились — одни дыры остались. Стучится он к Марике, а девушка сама ему открывает. Увидела его, «Яни!» кричит, и залилась горячим румянцем.
Вынул Яни из торбы золотое яблоко, отнесла его Марика своей матери. И только понюхала яблоко, так с постели и встала совсем здоровая. Не знает Марика, на кого ей прежде глядеть: на Яни, который вернулся живой и здоровый, или на матушку свою. Только глаза ее на Яни больше глядели. А когда люди увидели сорок змеиных языков, так стали и Яни «паликаром» звать. Никто его с тех пор иначе и не называл как «Яни-паликар». Так его и по сей час кличут.
А потом сыграли свадьбу Яни с Марикой. И на той свадьбе все пили допьяна и ели досыта. А как кончилась свадьба, забрал Яни молодую жену и переехал к себе, в дом арапа.
Там они и жили скромно да счастливо. Но в один прекрасный день вспомнил Яни, что всем своим счастьем он обязан арапу, товарищу своего отца. Вышел он в поле и вздохнул, как полагалось, хотя и не с чего ему вздыхать было.
— Я горю от нетерпения выполнить твое веление! — весело воскликнул откуда-то появившийся арап.
— Дорогой мой арап, — сказал ему Яни, — я позвал тебя сегодня не затем, чтобы опять просить, жаловаться. Поблагодарить тебя хочу за все, что ты сделал для меня.
Обрадовался арап, услышав его слова, обнял его и сказал:
— Сын мой, последний раз мы с тобой видимся! Одряхлел я, и сердце мое ослабело. Трудно мне на твой зов являться. Каждый раз, как прихожу к тебе, устаю свыше сил! Дам я тебе еще один последний дар. Будешь жить расчетливо, ни в чем нуждаться не будешь, сколько ни проживешь на земле. Вот придешь домой, увидишь мой дар!