Скетчбук

Тима стал карабкаться наверх, пытаясь поглубже цепляться за мшистую землю. Из-под рук то и дело выбегали какие-то лесные насекомые, многоножки и пауки. Он чувствовал, как земля набивается под ногти и видел, как безнадежно пачкается любимая желтая футболка с логотипом «Адидас» как у взрослого. У самого верха он сорвался и на животе съехал почти на дно оврага. Тима заплакал – от страха, от того, что футболку уже не спасти, и мама будет ругаться, хотя ему самому еще больше обидно. И бабуля уже волнуется, а значит, тоже отчитает или даже не будет разговаривать с ним несколько дней. А это тяжелее всего. Ведь когда она не разговаривает – она же всё время не разговаривает. То есть может она просто молчит потому, что думает или смотрит телевизор, но, кажется, что она именно на Тиму молчит… И тут по лесу пронесся отчетливый волчий вой.

Тима выбрался и теперь стоял сверху не зная, куда ему смотреть. И темный овраг, и незнакомый вечерний лес пугали одинаково – ни туда, ни туда не хотелось поворачиваться спиной. Вой раскатился и затих где-то в дали. Тима знал, что волков у них в краях нет. Но он уже отчетливо чувствовал, что он совсем не в «своих краях». Лес был другой, и пахло совсем иначе, да и стемнеть так быстро не могло. Он все-таки побрел, стараясь топать как можно тише, туда, где, по его мнению, должны были начаться дачные участки.

Он брел уже довольно долго, когда сквозь деревья показался просвет. Тима не бросился к нему, его детская интуиция подсказывала, что это не принесет радостного облегчения, не увидит он там знакомые заборы, а над ними старенькие крыши дачных домов. Так и получилось – когда он подошел к просвету, чуть дальше уже виднелся новый ряд тех же полуживых сосен. На поляне мелькала чья-то красная одежда.

Что угодно ожидал там увидеть Тима, но не это. Маленькая девочка в красном платьице, наверное, ровесница Тимы, сидела посреди поляны прямо на земле. Перед ней сидела старая кукла, какие еще можно найти в детских садах, и лежала открытая азбука. Один глаз у куклы был закрытым, волос не доставало, и платье на ней было самодельное, из пакета. Девочка, напротив, была очень аккуратно причесана и платье на ней было выглажено. Она отчитывала куклу тихим, но серьезным голосом: «Читай, «за-яц», я же тебе объясняла, Элис!»

– Привет, – Тима медленно подошел к девочке и сел рядом. Та недовольно посмотрела на него и что-то буркнула в ответ. Тима сглотнул и продолжил:

– Почему ты здесь одна? Тебе не холодно?

Молчание.

– Слушай, я кажется заблудился.

Девочка чуть закатила глаза, правдоподобно изображая взрослое выражение лица «кто бы сомневался».

Тима смутился. Будь они во дворе, он бы просто не стал с ней общаться. Не очень-то и хотелось, видел он таких. Но кроме нее здесь никого не было, а значит…

– Кто ты? – уж на этот вопрос она должна ответить. И действительно, девочка оторвалась от своих занятий, посмотрела на него и сказала:

– Я? Белочка, – и в доказательство стала совершать движения руками, как лапками, такие танцы ставили и у Тимы в детском саду, – Когда вырасту, стану лисичкой. А ты медвежонок.

Это был не вопрос, и Тима не стал спорить.

Руки девочки продолжали совершать механические движения, но сама она смотрела на него, как будто чего-то ожидая.

– А почему ты хочешь стать лисичкой? – разговор надо было продолжать.

– Нууу, – протянула она, – лисичка хитрая, у нее красивая шубка. Она волков не боится.

– А ты что, боишься волков?

– А ты не боишься, что тебя съедят? – усмехнулась она, – А ведь тебя точно съедят. Уже скоро придут за тобой.

– Мне бы не хотелось, чтобы меня съели.

Девочка снова закатила глаза, показывая всем своим видом, что у белочки есть более важные дела, чем такие глупые разговоры.

– Слушай, Белочка, как мне отсюда выбраться, ты знаешь?

Она раздраженно цокнула и пренебрежительно бросила:

– Совсем глупый? Хочешь найти дорогу – иди за Большой Медведицей.

Белочка взяла в руки азбуку, показывая, что разговор окончен, и Тима побрел, сам не зная куда. Тапочка порвалась и только мешала идти. Ночная сырость оседала на коже и щипала ссадины. Очень хотелось направляться куда-то, а не просто так. И тут Тима отчетливо понял, что идти за Большой Медведицей – самое верное решение. Там спасение, защита, тепло. Он так обрадовался, что ускорил шаг и даже стал с любопытством оглядываться по сторонам. Правда, вид этих мрачных деревьев, шорохи и стуки, для которых, казалось, не было никакой причины, снова навеяли страхи. Вдруг совсем рядом раздался низкий хриплый крик вороны, «испуганный крик», подумал Тима, а в следующее мгновение она сорвалась и полетела прочь. Следом за ней улетели еще несколько птиц, повеяло холодом, и совсем рядом раздался волчий вой.

Тима снова бросился бежать, уже понимая, что не успеет. Он уже чувствовал стаю, всё его тело неприятно, мерзко ежилось, потому что волки идут с единственной целью – напугать, сделать больно, унизить. Они не чувствуют жалости, главное их удовольствие – чужой страх, и самое страшное, что у волков – сила.

Легкий бег, голоса за спиной, и вдруг совсем рядом – силуэт вожака: «Кто это у нас тут? Ребят, все сюда, смотрите, кого нашел! Не, вы посмотрите только, он в панамке!» Тима ощутил свою беспомощность всем телом и уже готов был сдаться, когда увидел старое поваленное дерево, а под ним берлогу. Да, там его ждала Большая Медведица. Теперь он под защитой, теперь все будет хорошо. Он кубарем вкатился в берлогу, и волчьи голоса сразу стихли, как и все звуки леса, как и его страх.

В берлоге было очень темно. Медведица была тут, Тима слышал ее дыхание, но почему она не выходит к нему на встречу? Глаза привыкали к темноте, и он разглядел в глубине большую лежащую фигуру. Впрочем, не такую уж и большую – он ожидал увидеть что-то более внушительное, а у Медведицы, казалось, даже ребра торчали прямо из-под толстого меха.

– В каком ты виде! – возмутилась Медведица, – что с одеждой?

– Здравствуй, Медведица, одежда… – он все еще не отдышался, и говорить было сложно, – там… волки…

– Ты можешь сначала отдышаться, потом все нормально рассказать, – грубое хриплое рычание.

– Да, конечно, извини. В общем, там волки, они хотят меня обидеть.

– Боже, да нет там никаких волков!

– Нет, я их только что видел…

– Да что я, в лесу не была? Ты придумываешь… не обижайся, конечно, ты не придумываешь, просто у тебя хорошая фантазия.

Медведица встала, и Тима отчетливо разглядел, что лапы у нее грязные, к ним прилипли какие-то обрывки скотча, и цветные стикеры, да и вообще выглядела она очень утомленной. Медведица заговорила чуть мягче:

– Ну, допустим, там волчата. Ну разве ты не сможешь с ними сам разобраться? Ты же взрослый.

– Я думал, ты мне поможешь.

– Помогу? – вдруг голос ее стал резким и очень грустным, – разве я могу помочь, посмотри на меня.

Она встала и сделала шаг к Тиме. Он увидел, что Медведица еле держится на ногах. Она была худая и больная, эта Большая Медведица.

– Скажи, куда мне идти, чтобы выбраться домой – попросил Тима совсем тихо.

– Направление норд-ост.

– Что?