Склепы I
Шрифт:
Если взглянуть на зал сверху, примерно с точки, где висит люстра, над стойкой, то можно в подробностях рассмотреть его планировку. Зал буквой П огибает большую закрытую кухню, стоящую в середине, по обеим сторонам которой поднимаются лестницы на второй этаж. Вдобавок, в левом крыле в стену вделан огромный очаг, а перед ним – небольшой круглый помост, на котором в иные дни выступают барды или проводятся декламации стихов. Пол из толстых дубовых досок, кое где проседает, даже несмотря на вбиваемые каждый год подпорки – просто из-за того что слишком много людей в доспехах, весящих, как бронированный конь, любят иногда плясать, когда песни бардов им особенно нравятся. Или драться, когда не нравятся.
Один стол (не самый
***
В таверну «Разрубленный шлем» вошли три человека, и туман цеплялся за их плечи грязными призрачными пальцами. Они были в широких, грязных плащах, больше напоминавших лохмотья; лица закрывали громоздкие помятые шлемы, из тех, которые носили солдаты еще во времена войны с Некромантом. Судя по всему, это были искатели сокровищ Подземелья, только что вернувшиеся с затянувшейся вылазки, и, видимо, с пустыми руками, если уже не успели сбагрить добычу в лавках Торгового района. Но всем хорошо знакомы повадки этой братии: вернувшись из похода, те, обычно, сразу бросались к стойке и требовали выпивки, да побольше. Эти же без лишнего шума прошли к свободному столу и чинно за ним расселись. У одного была выправка, как будто привык стоять в боевом строю. Трактирщик решил проследить за ними, хотя бы краем глаза, мало ли что.
– Что они заказали? – спросил он, перехватив мальчишку, который бежал на кухню, помахивая тряпкой для протирания столов, словно добавляя себе дополнительного ускорения.
– Кто?
– Вон те.
– Много вина, один гульгуляш, картошку и жареное мясо.
Даже в жарко натопленной, дымной таверне необычные посетители предпочли не снимать шлемов, плащей и перчаток (как и один голубчик, нацепивший шлем в виде головы совы-сипухи, тоже, кстати, разрубленный, и цедивший одну кружку пива уже три часа. Перед Фестивалем кого только не увидишь). Пили и ели только приподняв забрало на необходимый для этого уровень. Впрочем, один не прикасалась ни к еде, ни к выпивке; судя по тому, что он наклонялся то к одному, то к другому своему товарищу, он беспрерывно что-то говорил. Причем руки его безвольно свисали вниз, покачиваясь, как пустые стремена. Трактирщику хотелось приглядеться к нему поближе, но его отвлек постоялец, который попросил организовать их с друзьями столику хотя бы какое-то подобие приватности. Трактирщик еще при его заселении понял, что с таким гостем хлопот не оберешься. И он, пыхтя, полез на чердак за бумажными ширмами.
***
Барриор отпил вина и погрузил ложку в аппетитное дымящееся варево: в томатных разливах дрейфовали крупные, томленые куски мяса, как плавучие острова с зелеными рощами из укропа и лука, желтыми пляжами из подтаяшего в печном жаре ягнячьего сала.
– Гульгуляш только здесь умеют правильно готовить, – заявил он после того, как разделался с этим блюдом. Пропитанные жиром пальцы, он, ничуть не стесняясь, посасывал, звонко причмокивая при этом. – Как же я скучал по нему! После него даже отрыжка пахнет настоящим Югом! Домом!
Колцуна промолчала, а Ноктич не преминул напомнить, со всей присущей ему тактичностью, что:
– Ино ты его потребовал, чтобы над Подземцами поиздеваться? Тогда хоть прихлебывал бы смачней для нашей услады.
– Да уймись ты, – отмахнулся от него Барриор. Он уже приголубил не один бокал вина и был в благодушном настроении. Впервые за много месяцев он чувствовал себя уютно.
В голове приятно шумело, на этот шум накладывались знакомые звуки таверны: гул голосов, смех, восклицания, застольные песни. Голоса перемешивались, как дымные слои воздуха, как густые запахи табака, жареного мяса и подгоревшего чеснока.
– …
три пива!– … любая история сгодится, даже самая несуразная…
– … и вот, вывесили мы свой стяг, как полагается, над воротами, но беда была в том, что…
– На Юге прекрасном есть город один, Бороской зовется тот град…
– … чудодейственное средство от чирьев, купил сегодня за четыре серебра – считай, повезло!
– … он туда впишется как чересчур большой боров в чересчур маленький хлев…
– Под ним спят в великих чертогах своих могучие сторожа…
– … смажем его бока жиром неиспользованных историй и чудаковатых метафор, и дело в шляпе…
– В прохладной тиши, в торжественной тьме они величаво лежат…
– … добавим любовной линии? Дамам нравятся любовные линии…
– … на фоне такой трагедии?
– … Барриор… Барриор…
– … умерла…
– … на фоне трагедии любовные линии еще больше трогают сердца. Многие сначала придумывают любовную линию, а потом, для фона, приплетают трагедию, и очень даже хорошо получается…
– Но пусть их покоем не будет обманут, кто возжелает их клад…
– … Бариор, да очнись ты!
Барриор вздрогнул и разлепил глаза. Он чуть не заснул, убаюканный мерным рокотом голосов вокруг, разомлевший от вина и тепла. Колцуна настойчиво теребила его за рукав.
– Ты уже слюни начал на нагрудник пускать, – сообщила она. – Не очень-то здесь расслабляйся.
– С вами расслабишься, – Барриор смущенно вытер кирасу полой плаща.
Ноктич потихоньку раскачивался на месте, загипнотизированный видом пьющих в свое удовольствие людей.
– Расскажи лучше, ради чего мы так рискуем, – попросила Барриора Колцуна. – Расскажи про свой меч.
– Я вижу насмешку в твоих глазах, – погрозил цыганке пальцем мечник.
– Как можно!
– Боюсь, что ты ничего не поймешь в наших с Кларой отношениях.
– Я всякого за жизнь наслушалась.
– Ну ладно, если ты просишь… Повстречался я с ней еще до вступления в Лебединую Дружину… Нет, пожалуй, начну с другого. В детстве меня обучал фехтованию старый рыцарь Бруцвик, из свиты Вокил. Меня, да сына лорда, с которым мы были приятелями. Бруцвик знал наизусть названия более тысячи ударов мечом, сейчас, наверное, знает больше, если еще жив. Феноменальная была у старика память! – Барриор шумно отпил из кружки и продолжил. – Так вот. Рубились мы и друг с другом, и с деревянными чурбаками и с коровьими тушами. Однажды… Когда мы тренировались… Атилла, ну, то есть лорд Вокил, вернулся с охоты. Кучи забитых им зверей были за его спиной, на телегах. А еще он принес на вытянутых руках распоротого клыками вепря пса, Принц, кажется, его звали. И приказал сыну добить его.
– И что?
– Не делай вид, что тебе эта история интересна.
– Заканчивай, раз начал.
– А что? – Барриор качнулся, но Колцуна придержала его за плечо. – Знаешь, я теперь думаю, что сам Атилла ранил пса, а никакой не вепрь. Знаешь… чтобы проверить сына на прочность. Если бы Чигара взял меч, он бы его остановил, Близнецами клянусь.
– А он?
– Чигара не смог убить пса, бросил меч.
– Ты…