Скверна

– Она нам не простит, – сказала Фламма, и именно в это мгновение перестала плакать. Теперь она говорила не о ребенке.

– Ее прощение нам и не нужно, – ответил Алиус.

– О чем она говорила с тобой? – спросила Фламма, садясь в лодке.

Город остался за холмами, между которыми петляла речка. Вокруг лежали пепелища от сожженных деревень и вытоптанные, потравленные поля.

– И что выдал тебе Вермис? – вспомнила Фламма.

– Я расскажу, – словно вывалился из забытья Алиус. – Вот, будет время, чтобы отдышаться, и расскажу. А то эта вонь… – он поморщился, – пробивается даже сквозь наше снадобье. К тому же тебя нужно беречь иначе, не так, как берегут женщину. А так, как берегут сразу двоих.

– Да.

Ее утверждение словно делало и его слова прочнее.

– И ты знаешь, то, что живет в тебе, сейчас для меня важнее и Вермиса, и Ути, и Слагсмала, и Джофала, хотя он-то теперь обязательно рыщет в руинах, чтобы отыскать нас, – заметил Алиус.

– Ты мне расскажешь о своей матери? О своем отце? – спросила Фламма.

– Непременно, – кивнул Алиус.

– Сейчас, – Фламма обернулась с тревогой. – Сейчас говори мне хотя бы что-то. Мне не по себе. Эти холмы пустынны, но если нас увидят…

– Северяне сделали все, чтобы нас никто не увидел, – заметил Алиус. – Они никогда не отличались добротой, их нравы суровы, но такого до сей поры не бывало. Похоже на то, будто садовник, пришедший в сад за плодами, не обтрясает плодовые деревья, а вырывает их с корнем. То, что происходит, это не набег разбойников, это что-то другое.

– Магия? – спросила Фламма.

– Нет, – с гримасой оттолкнул веслом полуразложившийся труп Алиус. – Во всяком случае, не та магия, которую кто-то замышляет, готовит, составляет и исполняет. Нет, это что-то вроде ненастья, напасти, болезни, которая накрывает даже не множество людей, а целые страны. Всю Анкиду. Может быть, всю Ки. Все, до чего дотягиваются лучи солнца и самые слабые сквозняки. Скверна.

– Скверна? – не поняла Фламма.

– Она самая. – Алиус уперся в неожиданную отмель, выругался, обнаружив, что и отмель состоит из полуразложившихся трупов, столкнул лодку на стремнину, продолжил: – Зараза! Как болезнь или магия, которая разносится сама собой, происходит не по воле злого колдуна, а из-за переполнения каких-то небесных или подземных чанов со страшным варевом. Эти свеи не похожи сами на себя. И венты, и анты, я был в этих краях, даже тут жил… со своим наставником. Но дело в том, что вот эта… тень, которая легла на нас, она ведь застилает не только тех, кто и так был в тени, а всех! Вспомни Ардуус. Вспомни Пуруса Арундо! Даже я, не вхожий в дворцовые покои, почувствовал, что он изменился, разве не так?

– Мне не хотелось бы вспоминать человека, которого я считала отцом, – стиснула зубы Фламма. – Хотя бы потому, что он убил мою мать. И убил моего настоящего отца.

– Прости, – Алиус воткнул весло в ил, остановил лодку. – Кажется, мы приплыли…

– Куда мы приплыли? – поднялась на ноги Фламма.

…Течение реки почти остановилось. Замедлилось. Вода, перемешанная с грязью, тленом, обожженным древесным мусором, раскинулась болотом. Всюду стоял смрад. И по левую, и по правую руку болото подпирало возвышенности, в которые обратились дальние холмы, хотя с севера подъем уже напоминал взгорье. Окружая долину реки полукругом, подъемы казались гигантскими валами, подобными тем, которые случаются, когда, забавляясь, мальчишки бросают валуны в весеннюю грязь. Но вместо такого валуна в полулиге от обратившейся в поганое болото реки сверкали черным глянцем, подобно основанию огромного здания, странные камни.

– Уходим, – закинул на плечи мешок Алиус, помог выбраться из лодки Фламме, потом взял весло и резким ударом пробил днище.

– Что это? – спросила Фламма, показывая на камни.

– Следы великанов, – ответил Алиус. – Одно из семи мест, куда упали семь звезд. Те, которые сопровождали Бледную Звезду, подобно семи спутникам. Я уже бывал здесь.

– Я не об этом, – протянула руку Фламма. – Это что?

Глянец огромных камней, который напоминал спекшуюся глазурь на праздничных хлебцах, по верхней кромке был словно подернут серой крошкой, колыхавшейся, как живая…

– А вот этого не было никогда… – сморщился Алиус. – Это сэнмурвы. Не видел прежде их в таком количестве. Не бойся, они нажрались мертвечины до такой степени, что не могут летать. Но следы великанов нам придется обойти по дуге. Будь ты Джофалом, куда бы ты бросилась нас искать?

– Туда, куда мы должны пойти, – нахмурилась Фламма. – Меня захватили близ Тимора, в Тимор мне и бежать. Искать спасения и предупреждать о скорой беде. Поэтому мы должны отдалиться от реки и уходить к востоку, к отрогам Хурсану. Горными тропами до Обстинара двести лиг. Ну и сотня лиг до отрогов. Или же забирать на запад. Венты, уходя от Иевуса, там все разграбили, им там делать нечего. Возможно, мы дойдем до Рефы и даже проберемся в Рапес. С прайдами можно договориться, переждать у них войну.

– Если она будет недолгой, – кивнул Алиус. – Но до Рефы мы дойти не успеем. И до Обстинара – тоже. Поверь мне, через два-три часа воины Джофала будут уже здесь. А потом разделятся и пойдут на восток и на запад.

– А мы? – не поняла Фламма.

– А мы пойдем на север, – сказал Алиус.

– В вотчину свеев? – не поняла Фламма. – На берег моря Хал? А потом? Даже здесь до конца лета осталось чуть больше месяца, а на севере оно еще короче. Зимы суровые, пищи почти нет. К тому же там свеи у себя дома! А у нас ребенок!

– Ну, не везде они у себя дома, но только там нас не будут искать, – твердо заверил ее Алиус. – И уж я постараюсь, чтобы зиму мы провели в тепле и достатке. Мы пойдем на северо-восток, в землю Этуту.

– К диким валам? – удивилась, даже остановилась на мгновение Фламма. – К тем валам, которые ушли на север столетия назад, когда их прежняя столица Хатусс была сожжена и отправлена на дно реки? К самым неуступчивым и злым жителям севера? Даже свеи не смогли покорить их, хотя свейские острова Асбу под их мертвыми берегами!

– Это ты точно заметила, – согласился Алиус. – Под их мертвыми берегами. Берегами, на которых даже в короткое лето не распускается ни травинки. А луга, что расположены в предгорьях, напоминают мелко порезанные лоскуты. Никто не покоряет диких валов. Ни их новый Хатусс всего в пять тысяч жителей, которые живут боем морского зверя, ни родовые башни по берегу Этуту, ни нищий валский король, что сидит в башне в городе Киккула, свеям не интересны. У валов нет богатства, а стены их башен сравнимы со стенами Иевуса. Никто не будет грызть стальной орех ради ядрышка величиной с маковое зернышко. Ну, а дикость валов сильно преувеличена. Я провел со своим наставником десять лет назад в одном из селений всю зиму. Старик, который нас привечал, уже тогда почти ничего не видел. Он выплакал глаза, когда его жена умирала, а маленькую дочь, отправившуюся за снадобьями к соседям, или снесло со скал ураганом, или угораздило попасть в лапы голодной росомахи или даже заблудившейся шайки свеев или антов. Впрочем, той истории уже тогда было лет пять, а теперь прошло еще десять. Но крышу над головой он нам пообещал в любой срок.

– Если он еще жив, – усомнилась Фламма.

– Обратимся к его соседям, – успокоил ее Алиус. – Они суровы, но просты. К тому же всякий лекарь в тех краях подобен великому магу, а мы неплохо справлялись со своим делом. Но уж там нас точно никто не будет искать.

– Я бы сама себя не стала искать в тех краях, – с беспокойством начала вглядываться в ставшие уже близкими камни Фламма. – Никогда не видела столь огромных камней. Разве можно их сдвинуть с места? Даже если люди облепят их со всех сторон, они не сдвинут их и на ладонь! Что это было за строение, до того как звезда испекла его, обратила в стекло?