След души
Шрифт:
Я уже не помню, когда я начала ненавидеть людей, но утренний селектор на моей нелюбимой работе стал последней каплей. Сложившаяся ситуация, свидетелем которой невольно стала, была доказательством начинающегося маразма одного из руководителей отдела продаж. Он внезапно вскочил на стол и стал отплясывать танец шамана со словами: «Стучите в бубен, если нет мозгов, господа айтишники!», объясняя свое поведение тем, что на последнем тренинге его учили не скрывать свои эмоции. Руководитель отдела информационных технологий налился кровью и, смотря в одну точку, стал нервно скручивать в трубочку стикер, едва сдерживаясь, чтобы не ударить танцора. Наблюдая за этой почти театральной постановкой, я сидела и вспоминала, что были времена, когда я тянулась к обществу, общалась со сверстниками, но после определенного
В моей жизни встречались люди, которые не пытались соответствовать норме. Если применить терминологию, то чаще всего это были социопаты. Их заботили только их сложившиеся за долгие годы принципы, и они старались решить свои нерешенные проблемы. Не могу сказать, что я не общалась с людьми, мне, скорее всего, приходилось это делать. Было несколько человек среди моих знакомых, с которыми мне было даже приятно разговаривать, но у любого общения есть свой предел.
Я общалась с людьми с одной целью. Мне было интересно понять, почему они такие. Как только «цель была достигнута», то есть я объясняла для себя причины их поведения, то общение становилось бессмысленным и прекращалось. В любом человеке я видела плохое. Я наблюдала, как люди лгут, изворачиваются, улыбаются в глаза, а за глаза поливают грязью тебя и твою семью до седьмого колена. Я сталкивалась с лицемерием каждый день и так от этого устала, что в какой-то момент перестала его замечать. Чаще лицемерия мне встречалась только глупость. Глупые люди, как правило, считают, что на них возложена особая миссия – научить весь остальной мир, как правильно поступать в той или иной ситуации. Я всегда терпела, улыбалась и боялась их обидеть. Мне всегда можно было все рассказать, а вот меня не слушал никто. И среди всего этого грязного и лицемерного общества, одиночества долгими вечерами, случайных связей, после всех неудач с частной практикой и ненавистной работой в моей жизни появился он. Тогда он мне казался глотком свежего воздуха. Он вселял надежду и веру в то, что не все в моей жизни так безнадежно.
Случайных встреч не бывает, теперь я это знаю. Наши жизненные пути тогда совпали, и я уже ничего не могла с этим поделать. Конференция по нейробиологии – это разноплановая публика и много бесплатных бутербродов. Среди толпы людей я заметила одинокого человека, который заинтересованно слушал доклад очередного кандидата наук и делал записи в свой блокнот. Этим человеком был Алексей Ковров. Спокойный, увлеченный лекцией и совершенно чужой в этой обстановке. На нем не было бейджика, следовательно, в числе приглашенных он не значился. «Интересно, что он здесь забыл?» – подумала я. Мне показалось это очень странным, так как не многие люди будут тратить свое свободное время, чтобы послушать про физиологию нейронов и синапсы. Я решила подсесть к нему поближе. В его блокноте я увидела какие-то странные символы и несколько вопросов, которые не успела прочесть. Он заметил, что я читаю его записи, но промолчал. Эту неловкую ситуацию я попыталась перевести в шутку.
Конференция по нейробиологии
Город G
Март, 2006 год
– Интересные рисунки, – сказала Кира и улыбнулась. – Вы не пробовали организовать выставку Ваших работ?
Пораженный такой наглостью, Алексей медленно повернулся и оценил внешний вид незнакомки. Длинные волосы, большие глаза, очки, джинсы, свитер. Слишком красивая для нейробиолога.
– Нет, к сожалению, это все, на что я способен, – пожал плечами он и едва заметно улыбнулся.
– Очень жаль, я бы с удовольствием пришла посмотреть на Ваши творения, – в ответ улыбнулась она.
– Я это учту, когда что-нибудь создам, – ответил Ковров так, как будто не хотел ее обижать. – Давайте я запишу Ваш
телефон, чтобы знать, куда звонить в случае открытия моей выставки.Ошарашенная таким поворотом событий Кира продиктовала свой номер телефона.
– Замечательно, а теперь скажите, как мне Вас записать? – спросил, улыбаясь, он.
– Кира, – все в том же состоянии шока ответила она.
– А я Алексей, вот паспорт, – и он, достав свой паспорт, показал первую страницу.
Его действительно звали Алексей, Алексей Олегович, а фамилию Кира читать не стала – сегодня с нее и так было достаточно наглости.
– А теперь, – продолжил он, – когда мы прояснили ситуацию с телефоном, давайте послушаем докладчика. Меня очень интересует эта тема.
– Хорошо, – согласилась она и повернулась в сторону человека, монотонно читающего результат своей шестилетней работы.
До конца доклада они оба молчали. Казалось, слова были уже не нужны. Он только поворачивался к ней, чтобы убедиться, что она рядом. Выступления закончились поздно вечером. Доктора наук и профессора отправились на банкет, а они пошли прогуляться по набережной. Теплый ветер привнес нотку романтики в случайное свидание. Они шли молча, иногда перекидываясь парой стандартных фраз.
– Вот мы и подошли к моему дому, – засмущалась Кира.
– И что же дальше? – явно дожидаясь приглашения, спросил Алексей.
Ей очень захотелось ответить что-нибудь ужасно правильное, но вышло только:
– Мне рано вставать завтра, я открываю следующий день докладом о транссоматическом переносе электрических импульсов и его влиянии на когнитивные процессы. Приходите послушать.
– Я завтра улетаю в Москву, – начал объяснять он, – но в выходные буду здесь, можно встретиться на закрытии конференции.
– Давайте тогда созвонимся, – решила завершить разговор Кира. – До свидания!
– До свидания, Кира, – с легкой грустью в глазах ответил Алексей, и, когда дверь подъезда закрылась, он еще долго стоял и смотрел на отражение звездного неба в небольшом зеркале мартовской лужицы.
Центр Реабилитации
Москва
2007 год
Четверг. День четвертый
Домой я тогда пришла с ощущением того, что все испортила. Хотелось сказать одно, а получилось совсем другое. Пригласить его домой тоже очень хотелось, но воспитание на этот раз взяло свое.
Закрытие конференции я провела в компании коллег с плохим чувством юмора, но с хорошим виски. Факт того, что он тогда не позвонил, я объяснила отсутствием желания продолжать общение и благополучно о нем забыла.
Я продолжала ездить на конференции и семинары по моей старой работе, хотя давно была далека от научной жизни. Возможно, я хотела снова встретить его, возможно, я не соглашалась принимать тот факт, что больше не буду работать этой сфере. И вот, когда я, уже совсем потеряв надежду, собиралась на очередную лекцию, в доме раздался телефонный звонок. Он позвонил. Наш диалог я могла передать в деталях, даже если бы меня разбудили посреди ночи.
– Кира, это Алексей, Алексей Ковров, помните меня? – взволнованно, делая паузы, спросил он.
– Да, я Вас помню, к сожалению, мне совершенно некогда сейчас с Вами разговаривать, я собираюсь в «Плаза», там сегодня профессор Лапин. Я его работу полгода изучаю и очень хотела бы прийти вовремя, – погрязшая в собственных переживаниях ответила я, а про себя подумала: «Совершенно некогда, кто хоть сейчас так говорит, не девятнадцатый век на дворе».
– Я там буду, давайте встретимся, и я все тебе. простите, Вам объясню, – переживал он.
– После доклада, – быстро ответила я и бросила трубку. Я была зла на него, зла на то, что он не позвонил, на то, что он не пришел тогда на закрытие, но потом вспомнила его голос в телефонной трубке, бархатный тембр, обволакивающий меня с головы до ног и поглощающий все мои мысли. Теперь моя злость не имела никакого смысла. Я стояла в коридоре с ощущением теплоты, которая растекалась по всему моему телу. И с тех пор во мне поселилось какое-то необыкновенно чувство, мне казалось, что я теперь не одна.