След орла

– Это не я его посадил, – голос охранника вывел Мару из размышлений, и она осознала, что все это время сверлила его ненавидящим взглядом.

– Но ведь и не выпустил! – она с вызовом выпятила подбородок.

– Не в моей власти, – сержант дернул плечом. – Я тоже учился в Линдхольме, и понимаю, почему ты злишься. Профессор Эдлунд – хороший человек.

– Как бы и вас не посадили за такие слова, – осмелела Мара. – От Совета можно ожидать чего угодно!

– Держи себя в руках! – одернула ее Вукович и потащила к лифту.

– Он ждет вас! – крикнул им вслед охранник.

– Да кто? – Мара дождалась, пока двери лифта отгородят их от сержанта. – Кто нас ждет?

– Думай о том, что можно говорить, и что нельзя, – процедила хорватка, игнорируя вопрос.

– А этот человек? Сержант Лобо? Откуда вы его знаете? Он родственник профессора Лобо?

– Младший брат. Но знаю я его не поэтому.

– А профессор? Что он сказал? Имейте в виду: что бы там ни было, я хочу участвовать.

– Слишком много вопросов. Обсудим позже.

Лифт распахнул двери, и Мара поняла, что они не вернулись в колонный зал, а опустились еще ниже и оказались в темном коридоре, сплошь увешанном портретами генералов и старыми картами. Вукович двинулась вглубь, замерла перед какой-то табличкой и постучала.

– Войдите, – раздался низкий лающий голос.

Дверь скрипнула, в глаза ударил яркий голубоватый свет. Мара выглянула из-за спины опекунши и, прищурившись, прочитала, наконец, надпись: «Петар Вукович, полковник внутренней безопасности.

– Привет, – без выражения сказала мисс Вукович. – Познакомься, это Мара Корсакофф, моя подопечная. Мара, это мой отец.

Глава 13. Полковника никто не слышит

Глядя на встречу этих людей со стороны, Мара ни за что бы не догадалась, что они родственники. Нет, внешне Мила во многом напоминала отца: те же упрямо сдвинутые брови, та же тонкая линия губ, будто поджатых с досадой. Холодный взгляд серых глаз и голос, которого при всем желании невозможно ослушаться. Приветствовали они друг друга без всяких нежностей.

– Как добрались?

– Отлично. В Мюррене?

– В шесть двадцать пополудни.

Вот и вся беседа отца с дочерью. И эта женщина требовала, чтобы Эдлунд и Мара обнялись! Откуда она вообще знает, что люди умеют обниматься? Девочка не успела толком разглядеть седовласого мужчину в черной форме, – а стариком бы назвать его язык не повернулся, – как Вукович захлопнула дверь и повела подопечную обратно к лифтам.

– И все?! – только и смогла спросить Мара, когда они уже поднялись в колонный зал.

– Мы встретимся в деревне и поговорим, – ответила хорватка таким тоном, что продолжать разговор Маре моментально расхотелось.

Девочка все убеждала себя, что Вуковичи сдерживались, чтобы не дать слабину перед Советом. Прослушка, наблюдение, все дела. Но вечером, ровно в шесть часов двадцать минут, когда в гостиничный номер постучали, стало понятно, что отеческого тепла не будет.

– Ты уверен, что ей стоит с нами идти? – с ходу спросил полковник, кивнув в сторону Мары.

– Так безопаснее.

На этом они покинули комнатку под крышей и в полном молчании двинулись на улицу, подальше от домов и людей. Мара украдкой разглядывала сурового хорвата: теперь он был одет, как обыкновенный турист: спортивные штаны, ветровка. Но все это не скрывало военной выправки, а идеальная стрижка, будто по линейке зачесанная на косой пробор, выдавала человека, дотошного в мелочах.

– Ты просила разузнать о Смеартоне, – утвердительно произнес Петар Вукович, когда зеленый склон скрыл от них последний уголок крыши. – Он был в департаменте образования после третьего похищения. Около часа провел в кабинете начальника, затем в кадровом отделе. На следующий день посещал департамент науки. Насколько мне известно, приватно встречался с Чарльзом Уортингтоном. Приказ о его назначении был направлен сверху еще до ареста Эдлунда. Но подписан департаментом недавно.

– Сейчас у меня нет оснований считать, что он замешан, – Мила Вукович пристально смотрела в сторону елового леса.

– Тогда зачем я проверял информацию?

– Он вовремя подсуетился. Но так или иначе, его кандидатура кому-то выгодна. Через него можно выйти на организатора. Надо точно знать, с кем еще он говорил. Кто-то влиятельный и по моим подсчетам старше шестидесяти. Ларс считает, что похититель знал о генетическом эксперименте. Возможно, человек, у которого Эдлунд-старший получал финансирование. Кто-то из Уортингтонов?

– Вряд ли. Чарльз слишком связан светской жизнью, а его отец парализован после инсульта уже два года.

– Но кто мог знать Эдлундов? Похоже на личную месть. Ты можешь выяснить, чьи интересы были задеты этим экспериментом?

– Не уверен. Так или иначе, мне пришлось бы запрашивать допуск, а это сразу укажет на тебя. Если человек и правда влиятельный, он быстро все подчистит за собой. Если уже этого не сделал. Сама понимаешь, вашу беседу с Ларсом расшифруют самое позднее завтра.

– А если выяснить, кто отлучался из Совета во время похищений? Попробовать совместить списки сотрудников и базу данных авиакомпаний. По пассажирам. Павел из компьютерного отдела еще работает?

– Поговорю с ним. Он мой должник, – полковник остановился и повернулся к дочери. – Ты уверена в невиновности Эдлунда? Доверяешь ему настолько, чтобы пойти против Совета?

– Уверена, – не раздумывая, ответила Вукович. – Дело не в доверии. Я не хочу подчиняться Совету, который ведет грязные игры. Я терпела и бумажные завалы, и эту хамку Шефер из департамента образования. Потому что я думала, что цель Совета – сохранение нашего вида. Но использовать девочек, чтобы отомстить кому-то… Я дойду до Четырех, если понадобится…

– А если это кто-то из них? Как далеко ты готова зайти?

Женщина замерла на несколько секунд, потом решительно поправила очки.

– Как потребуется. Линдхольм – не поле для политического гольфа.

– Ты можешь и проиграть.

– Я буду знать, что сделала все.

– Тебе нужны союзники, Мила. И я – не лучший вариант. Они не слышат меня. Не хотят слышать. Знаешь, сколько раз мне не давали слово? Пять заседаний я молчал. Я там как призрак. Как один из тех портретов. Мой срок годности для них истек. Моего влияния больше нет.