След орла

– Твои ребята по-прежнему смотрят на тебя снизу вверх.

– Психология стаи, – Петар Вукович горько усмехнулся, и глубокие морщины прорезали его лицо.

На мгновение из-под брони показался старик, но взял себя руки и снова посмотрел на дочь взглядом полковника.

– До первого промаха вожака, – сказал он. – Если я оступлюсь, и Совет спишет меня, они в тот же день забудут о моем существовании.

– Не верю. Дамиан смотрит на тебя, как щенок.

– Только он, пожалуй. С тех пор, как я обкорнал его ухо…

– Так это были вы?! – не сдержалась Мара.

– Это вышло случайно, – полковник впервые улыбнулся. – Я спасал его. Отстрелил ухо, целясь в преступника. Парень хотел идти волком на убийцу, но тот оказался тигром. Иногда человеком оказаться полезнее.

– Он уже там? – Мила отвернулась к лесу. – Сегодня учения?

– Да, соберется вся стая. Отрабатываем кольцевой захват… Приходи, если хочешь. Они рады тебя видеть.

– Нет, мы сейчас уезжаем. Самолет из Женевы завтра утром.

– Смотри, – Петар Вукович дернул плечом. – Я и не рассчитывал.

– Тогда сообщи, когда что-нибудь выяснишь.

– Разумеется.

– Тогда мы пошли назад.

– Да, мне в другую сторону.

– Увидимся.

Едва заметный кивок головы, и полковник быстрым шагом направился вниз по узкой тропинке, а Мила, как ни в чем не бывало, развернулась к Мюррену.

– И вы его даже не обнимете на прощание?! – удивилась Мара. – А как же там, в камере моего отца… Все это…

– Мой отец этого не любит.

– А вы?

– А я считаю, что если мы хотим успеть добраться в Интерлакен до темноты, нам лучше поторопиться.

Мара не стала больше пытать свою опекуншу на тему ее отношений с отцом. Но многое поняла. Железной леди Линдхольма не хватало любви и одобрения папы. Она привыкла к военному общению, чтобы соответствовать его требованиям. Может, он мечтал он о сыне? А может, о сыне-волке, который унаследовал бы место вожака? Может, Мила Вукович всю жизнь чувствовала себя ненужной? Недостаточно хорошей? И поэтому с таким рвением толкала Мару к Эдлунду? Решила хотя бы своей подопечной дать то, чего у нее самой никогда не было? Как знать. Вукович в этом ни за что не признается. Но Мара смотрела на несгибаемую спину хорватки и думала, что не такая уж она и железная, какой хочет казаться. В ее сухом разговоре с полковником было больше тоски, чем в ожидании Хатико.

Так или иначе, Вукович утратила всякий интерес к общению, и пришлось дожидаться возвращения в Линдхольм, чтобы выяснить все у Брин. Мару раздирало от любопытства. О каких Четырех они говорили? Куда именно далеко зайти? И что значит «приказ спустили сверху»?

Самым шумным местом пансиона всегда была столовая. Звон посуды, смех, болтовня… Идеально место, чтобы поговорить, не привлекая внимания. Нанду избегал Мару, и она не планировала нарушать запрет донны Зилды. В конце концов, не стоит прибавлять парню хлопот и портить его репутацию одним своим видом. Джо переселился в домик для участников экспериментальной программы и тоже теперь почти не виделся с друзьями. Поэтому Мара и Брин ужинали вдвоем. Отсели подальше от любопытных ушей и прикрыли браслеты фольгой от шоколадки, чтобы перекрыть радиоволны.

– Про Четырех я почти ничего не знаю, – тихо сказала исландка, дослушав историю о путешествии в Совет. – Их никто не видел. Говорят, их было четверо изначально, еще в древности. Понятия не имею, как их выбирают или откуда они вообще берутся. Папа сказал, они иногда спускают приказы в Совет, и те беспрекословно выполняются. Важные решения согласуют с ними. Якобы. Но по-моему, это какая-то мистификация. Ну… Двадцать первый век. Высокие технологии. Взрослые люди. Огромная организация. Стали бы они подчиняться неизвестно кому? Странным сообщениям, поступающим ниоткуда? Ведь Четверо никогда не появляются в Палас дю Солей. Папа в это верит, а я считаю, что кто-то очень умный пытается создать иллюзию высшей власти. А тайна всегда вызывает страх и благоговение. На мой взгляд, это отдает мистикой, а ты же знаешь, как я к этому отношусь.

– Думаешь, вранье и фокусы?

– Почти наверняка.

– Ты бы видела отца Вукович. Он слишком серьезный, чтобы верить в какую-то ерунду!

– Брось, он же военный. Они будут верить, в кого прикажут. Не привыкли задавать лишние вопросы. Меня волнует другое. Смеартон.

– Так я же говорила, он, кажется, ни при чем, – Мара задумчиво катала шарик из хлебного мякиша.

– Допустим, он Эдлунда не подставлял, – Брин стиснула браслет и нагнулась ближе к подруге. – Но Совет не стал бы менять руководство Линдхольма просто так. Если бы им было наплевать, поставили бы Вукович – она и так в курсе всех дел. Но нет, им нужен был свой человек. Послушный. И беспринципный.

– И?

– Неужели ты не понимаешь? – исландка зажмурилась и покачала головой. – Они назначают Смеартона, и тут же внедряют эту новую программу. Закрытую. Все дело в ней.

– Да это же просто элитный курс. Набирают себе этих… как их… рекрутов… – Мара отщипнула еще один кусочек хлеба, так и не съев предыдущий.

– Они и раньше их набирали. Факультатив Смеартона всегда поставлял Совету шпионов. И не только Совету, но и мировым спецслужбам. Но никогда еще им не требовалось согласие родителей. И ведь они выбрали не самых главных отличников!

– Никак не можешь простить, что там одни мальчики?

– Да нет же! – Брин покрылась румянцем. – Не нужен мне этот курс! Я и без них попаду в департамент науки! Сама посуди: если это элитная программа, то почему именно эти ученики? Я специально спрашивала: у них плохая успеваемость. Взять даже нашего Джо: он получил, наверное, самый низкий балл у Эдлунда… О, нет… Я, кажется, поняла! – ледяные глаза исландки округлились.

– Что?! – Мара нетерпеливо грызла нижнюю губу.

– Джо… Ты помнишь, за что его всегда ругал твой отец?

– За глубокое погружение в сознание тотема.

– Вот именно! С Ичиро Нэдзуми тоже была похожая история… Его не могли найти на тренировочном поле, потому что он вырыл в нору, пока был мышью. Эдлунду пришлось перевоплощаться, чтобы его услышать. Мара, они не курс обучения придумали! Они ставят эксперимент.

– В смысле… Как Мартин Айвана, что ли?

– Да! Они посмотрят, как глубоко смогут уйти ребята. Я где-то читала… Дай вспомнить… У профессора Бауэра… Или… Нет, погоди, у него было про другое…

– Брин! Не тяни!

– А, ну да. В общем, мужчины-перевертыши в принципе больше подвержены сознанию зверя. Потому что у женщин есть защитный механизм… Ну, на случай беременности или потомства… Они проще откатываются назад в человеческий разум. А мужчины… И кроме того, чем моложе перевертыш, тем ниже уровень его контроля над тотемом.

– Может, ты и права, – Мара прищурилась. – Вукович сказала, что дело Мартина Айвана сделали секретным. Она не знает, что с ним, и где его содержат. И вскоре после этого они назначили Смеартона… И приказ спустили сверху. Не знаю, мистификация это или нет, но для Совета, видимо, дело важное. Вот только зачем им это?