След Полония

Что такое пистолет, даже бритоголовые представляли себе неплохо…

Ахмед Закатов добрался до места происшествия минут через сорок после полиции.

Приехал он прямо с благотворительного приема, который давала актриса Нэнси Хардгрэйв — не то в пользу голодающих детей Косово, не то в защиту жертв полицейского насилия стран Юго-Восточной Азии.

Закатов даже не пробовал забивать себе голову глупостями подобного рода. Однако присутствовать ему приходилось на всех без исключения светских мероприятиях, проводимых стареющей кинозвездой семидесятых: во-первых, это был лишний повод засветиться в английской прессе, а во-вторых, фонд госпожи Хардгрэйв официально являлся одним из основных спонсоров чеченского «правительства в изгнании», которое обосновалось в Лондоне.

— Здравствуйте, мистер Закатов. Спасибо, что согласились приехать.

— Добрый вечер…

— Еще раз простите за беспокойство.

Следовало признать, что Ахмед Закатов, который по случаю официального приема был в смокинге, при бабочке и лакированных штиблетах, смотрелся на темной и грязноватой улочке рабочего Ист-Энда несколько странно.

— Что все-таки произошло, инспектор?

Сотрудник Скотленд-Ярда, который вышел его встречать, обернулся к приоткрытой двери паба:

— В этом заведении, сэр, обычно, собираются выходцы из Бангладеш и сомалийцы — здесь неподалеку большая мечеть и рынок, на котором они торгуют. Время от времени у них случаются стычки с местными хулиганами, и сегодня вечером сюда опять явились здешние бритоголовые. Они попытались затеять драку с постоянными посетителями: несколько человек получили небольшие увечья, также была повреждена посуда и мебель…

Сотрудник Скотленд-Ярда сделал несколько шагов, уводя Ахмеда Закатова немного в сторону от освещенного входа: вокруг паба, вдоль улицы, перегораживая не только тротуар, но и проезжую часть, собралась довольно внушительная толпа зевак, и привлекать к себе лишнее внимание не следовало.

— Это был бы, к сожалению, достаточно заурядный случай, если бы одним из посетителей — вполне возможно, исключительно в целях самозащиты — не было применено огнестрельное оружие.

— Вот как?

— По счастью, выстрел был сделан в воздух. Мы уже обнаружили пулю, и она будет отправлена на экспертизу. — Полицейский поправил воротник плаща. — Видите ли, сэр, вполне возможно, что стрельба из пистолета в общественном месте — вполне рядовое событие у вас на родине. Однако для Лондона это все-таки еще не совсем обычно…

— Я вас не понимаю, — нахмурился Закатов.

— Дело в том, что и бармен, и остальные свидетели утверждают: стрелял чеченский парень. Его хорошо запомнили, потому что он был в этом пабе не в первый раз, — говорят, ваши земляки открыли где-то здесь, неподалеку, мастерскую по ремонту подержанных автомашин.

— Не знаю. Разберусь… — Ахмед Закатов в задумчивости потеребил густую бороду.

— Именно об этом я и хотел вас попросить, — кивнул сотрудник Скотленд-Ярда.

Связываться с автомобильными ворами-чеченцами, совсем недавно обосновавшимися в Англии. Закатову не хотелось. Впрочем, можно было для начала позвонить одному из близких родственников, который занимал в этом бизнесе не последнее место…

— Это дело можно каким-то образом… не предавать особой огласке?

— Посмотрим, — пожал плечами полицейский. — Подумаем… Перезвоните мне, как обычно.

— Обязательно.

— Телефон помните?

— Да, конечно, он у меня записан.

* * *

Пожалуй, по-настоящему серьезные неприятности у профессора Лукарелли начались после того, как правительство отправило в отставку главу итальянской военной разведки Никколо Поллари. Его сочли прича стным к похищению агентами ЦРУ в 2003 году египетского священнослужителя Осамы Мустафы Хассана, известного также как Абу Амар, которого спецслужбы подозревали в террористической деятельности. Муллу Хассана схватили в Милане, среди бела дня, и переправили сначала на американскую базу Авиано, а затем — в секретную тюрьму на территории Египта, где подвергли допросам и пыткам…

Сам Поллари категорически отвергал все обвинения.

Однако после того, как арестованный полицией руководитель первого отдела военной разведки полковник Манчини согласился сопрудничать со следствием, стало ясно, что случаи с Абу Амаром был далеко не единственным. Американцы, используя свою агентуру в итальянских спецслужбах, поставили похищение «подозрительных» граждан Евросоюза и вывоз их в тайные тюрьмы ЦРУ едва ли не на поток.

* * *

— Да-да, конечно, я слушаю…

— Незадолго до окончания Второй мировой войны нацистская Германия была близка к созданию атомной бомбы. Нам, совместно с русскими товарищами, удалось собрать достаточно большое досье о так называемом «Wunderwaffe» [5] : часть секретных архивов и чертежи, которые американцы не успели вывезти в свою оккупационную зон); донесения советской разведки, материалы допросов военнопленных, дневники ученых, данные аэрофотосъемок…

В дорогом альтерсхайме [6] на окраине города Гамбурга топили прекрасно, поэтому собеседник профессора Лукарелли, совершенно седой худощавый мужчина с трясущейся головой и пожелтевшей от старости кожей, был в тонком джемпере нарядного ярко-вишневого цвета. Только ноги его были аккуратно прикрыты теплым клетчатым пледом.

5

«Чудо-оружие» (нем.).

6

Altersheim (нем.) — дом престарелых.

— Надо сказать, что в первые годы войны Адольф Гитлер прохладно относился к докладам ученых о разработке атомного оружия. Фюрер тогда не слишком одобрял фундаментальные исследования в этом направлении — теоретическая физика для него была «еврейской» наукой, не пригодной к практическому применению К тому же в сорок первом году у него не было особой нужды в чудесах — нацисты добивались успехов на фронте с помощью обычных вооружений. Однако после Сталинграда положение изменилось…

— Вот как? — Профессор также давно попросил разрешения снять пиджак. Теперь он сидел напротив старика в одной рубашке, расстегнув по-домашнему ворот и ослабив узел галстука. — В нацистской Германии существовало несколько групп ученых, работавших над «урановым проектом». Например, Вернер Хайзенберг или Карл Фридрих фон Вайцзеккер, которые были настоящими антифашистами и состояли в подпольной организации. После войны они утверждали, что систематически устраивали различные акты саботажа — например, когда речь заходила о возможной передаче разработок физиков-ядершиков в промышленное производство, Вернер Хайзенберг прибегал к отсрочкам.

— Но ведь не все же ученые были антифашистами?

— Конечно нет! Разработкой атомного оружия занимались сразу несколько групп, отношение которых к нацистскому режиму было гораздо более лояльным. В частности, группа Вильгельма Онезорге, рейхсминистра почты, а также Управление по вооружению сухопутных сил и СС. У господина Онезорге было много денег, и его разработки отличались новаторскими подходами — именно почтовое министерство открыло крупный исследовательский центр в Мирсдорфе под Берлином, который назывался Ведомство по особым физическим вопросам. Кстати, при нас во времена ГДР на его территории также располагался закрытый институт, занимавшийся ядерными исследованиями… — Старик убедился, что Лукарелли делает необходимые пометки в блокноте, и продолжил: — Ученые из Мирс-дорфа, а также научный центр Манфреда фон Арденне в берлинском районе Лихтерфельде занимались проблемами расщепления изотопов урана для атомной бомбы совместно. В распоряжении нацистов была урановая руда, которую вывозили из Франции и Бельгии, где находились крупнейшие месторождения того времени, из этой руды производили металл уран. Имелась у них и «тяжелая вода» из Норвегии в достаточном количестве, а главное — огромный научный потенциал, самые передовые технологии, прекрасно организованное промышленное производство. Недоставало только собственного ядерного реактора для получения оружейного урана — на атомную бомбу его потребовалось бы в обшей сложности около пятидесяти килограммов; вот в городке Бад-Сааров уже под самый конец войны и заработали три небольшие экспериментальные установки.

— Какова была их производительность? — поинтересовался итальянец.

— Ну, счет полученных изотопов урана, разумеется, шел на граммы! Однако это в любом случае означает, что в распоряжении Гитлера вполне могло быть некоторое количество высокообогащенного урана. Его не хватило бы для создания полноценной атомной бомбы, однако ученые-атомщики нацистской Германии пошли по пути сочетания расщепления ядра с ядер-ным синтезом, а также использования так называемых рефлекторов, заметно снижающих порог критической массы. По нашим данным, в мае сорок пятого им оставалось всего несколько месяцев до создания «гибридной» бомбы небольшой мощности, то есть тактического ядерного оружия…

Для того чтобы найти старика, много времени не понадобилось — списки офицеров спецслужб ГДР, а также негласных сотрудников органов госбезопасности после объединения Германии были опубликованы в немецких средствах массовой информации и до сих пор имелись в свободном доступе.

Значительно сложнее оказалось уговорить его встретиться.

И почти невозможно — вызвать на откровенность.

— Вряд ли это могло бы переломить ход войны — даже сами нацисты считали бессмысленным использование подобного оружия на Восточном фронте, против наступления советской армии. Скорее, «гибридную» бомбу, радиус действия которой не превышал тогда пятисот метров, планировалось применить для террористических актов в столицах стран антигитлеровской коалиции и на крупных промышленных предприятиях вроде британских военно-морских верфей или танковых заводов на Урале.