Слепое солнце

— Ммм… Честно говоря, не очень понял, — признался Джош, хмурясь. — Как это в целом? Для чего?

— Ну, Джером там пол-листа исписал, только листок я забыл в кабинете, однако я читал. Если в общем, это галлюциноген, который должен вызывать легкую эйфорию, активизировать деятельность подкорки головного мозга и улучшить память. Короче, это средство должно помочь заново пережить какие-то события прошлого, если совсем уж примитивно. Но Джером предупреждал, что довольно скоро должно возникнуть привыкание. И еще сказал, что в аптеках и на черном рынке такого не найдешь, что это штучная работа какого-то толкового подпольного фармацевта.

— Значит, наркотик?

— Наркотик. Не скажешь, откуда раздобыл? А то знаешь, хранение наркоты криминалом попахивает…

— Не могу, пан Эрнест, извините.

Криминалом определенно попахивало, и действительно Джоша по головке не погладят, если найдут у него наркотик. Но зато Джозеф теперь точно знал, что Мэва из-за пропажи пузырька шум поднимать не рискнет. Если, конечно, не решится признать, что хранила наркотики. Но, по крайней мере, странная находка постепенно переставала казаться Джошу такой уж дикой.

— А с какого раза возникает привыкание, Джером не сказал?

— Третий-четвертый, примерно так. А ты, никак, пробовать собрался?

— Да нет. Так, на всякий случай.

— Рискуешь… Очень рискуешь, парень… — вздохнул Гауф. Ну точь-в-точь заботливая мамаша над дитем-несмышленышем. — Такими штучками можно заниматься только под присмотром специалистов.

— Не волнуйтесь, пан. И спасибо вам.

— Да не за что. Рад был помочь. А если что надумаешь или возникнут проблемы — можешь рассказывать все начистоту. Авось, чего и посоветую.

Джош и рад был бы поговорить с кем-нибудь начистоту, но, честно говоря, в последнее время он начал отчего-то подозревать вообще всех, кроме разве что Цезаря и Конрада. А так — Мэва, Беккер, прежнее начальство, бывший напарник, который жив и ныне здравствует, ничуть не ощущая вины или дискомфорта оттого, что здоров и вполне трудоспособен, а Джош вот… Впрочем, Джош и не думал Мартена винить. А вот роль пана Гауфа в этой истории совсем не ясна…. Но все же — каковы планы Мэвы?

* * *

Следующее утро оказалось чрезвычайно приятным для Джоша — в кои-то веки его разбудил не будильник и не очередной липкий кошмар, а Цезарь, старательно вылизывающий хозяйское лицо. С намеком так, дескать, хорошо бы уже, хозяин, на прогулочку сходить. Он же, пушистый и любопытный Гай Юлий, отправился сегодня в первый раз со своим новым хозяином на работу. Путь от дома до работы Джош с Цезарем проделали самостоятельно — вчера и позавчера их этим маршрутом, чуть не доводя до Отдела, уже «прогулял» инструктор Кшиштоф. И сегодня, когда Цезарь в первый раз помогал Джошу «по-настоящему», настроение у Джоша было почти праздничным.

В кармане грелся пакетик магазинных «косточек» для пса, а под левой рукой подрагивала шлейка Цезаря. И, кажется, ярко светило солнце — на щеки ложилось тепло, а пятно вокруг казалось значительно более светлым, чем обычно. Джош так нервничал, что почти ничего не запомнил — он судорожно припоминал все, чему учили в кинологической школе последние девять дней. Вообще-то полный курс — четырнадцать дней, но очень уж парню не терпелось пройтись по городу с собственными «глазами» на поводке. Вот он и выпросил буквально — Кшиштоф махнул рукой и позволил.

В автобусе напряжение несколько отпустило, когда с расспросами о Цезаре прилипла какая-то девушка. Сколько псу лет, как зовут и чем кормить. При чем Джош постепенно понял, девушку интересовала не столько даже собака, сколько человек «на другом конце поводка», как это ни странно. По всей видимости, она никак не могла поверить, что Джош на самом деле полностью слеп. Да, благодаря тренировкам он начал двигаться несколько более непринужденно, но не до такой степени, чтобы сойти за зрячего. Однако поездка закончилась, умница-Цезарь вывел Джоша остановку в полуквартале от Отдела, а настрой благодаря необычному для осени теплу и идущему у ноги мягкому, пушистому был более чем радужным. Хотя и несколько неровным.

Так, Цезарь чуть притормаживает — здесь проулок, опасно, ездят машины, а Джошу с Цезарем вперед, никуда не сворачивая. Слева должен быть супермаркет, следом — юридическая консультация. Чуть дальше пара книжных магазинов. Цезарь вел ровно, спокойно, аккуратно. За что получил угощение из кармана Джозефа. И напряжение сходило на нет, Джош начинал привыкать к новому способу передвижения. До Отдела оставалось метров триста, наверно, не больше…

Рядом зашумели, ругаясь, а Цезарь резко вильнул, отталкивая Джоша в сторону, к краю тротуара, и тот ступил в лужу, чертыхнулся. И вздрогнул, когда внезапно вцепились в полу куртки, и пахнуло подвальной вонью. И крепко так схватили и завопили в самое ухо:

— Подаааайте убогому! Во имя Девы Пресветлой, подаааайте! — протяжно, гнусаво.

— Что? — с неожиданности невпопад вопросил Джош, отчаянно вцепляясь в шлейку ворчащего и пытающегося оттащить хозяина назад Цезаря. Но не получилось, полу не отпускали — пытаясь высвободиться, Джош нащупал узловатые цепкие пальцы.

— Подаааайте, милостивый пан, нищему слепому! Да ниспошлет вам Иисус-Мария благодать!

Нищий?! Подать?! Джош растерялся и даже как-будто испугался — давненько у него не просили милостыню на улицах. Из человека, способного подать нищему он превратился в человека, в некоторых случаях имеющего право претендовать на такое благодеяние со стороны окружающих.

— Вы… вы слепой? — сдавленно пробормотал Джош. Слепой? Из тех, что сидят на паперти с пластиковыми стаканчиками? Отрешенно подумалось, что забавная сценка со стороны — слепой просит подаяния у слепого. Только отчего-то пальцы озябли. И смолкла ругань. Стало совсем тихо.

— Как есть, милосердный пан! Вот цельный десяток лет уже! Катаракта, холера ей в пятку! Знаете такую штуку? Вот, на операцию деньгу хотел собрать, да все не судьба…

И, судя по крепкому перегару от «нищего слепого» — «не судьба» насобирать денег на операцию будет еще долго. Очевидно, мужчина крепко пьет. Но это не важно, наверно.

— И что, так и живете подачками? — Цезарь ворчать перестал, но в нетерпении дергает шлейку — ему однозначно не нравится дурно пахнущий калека, вцепившийся в хозяина мертвой хваткой. — А живете где?

— А так и живу, пан, где придется и на что придется, — продребезжал нищий. — Господь своей милостью не оставит. Уж не побрезгуйте злотый на операцию!

— И один живете? — дрожь не оставляла. И Цезарь волнуется.

— Один как перст в поле!

— А работа? Работаете… Нет, не работаете же нигде? — Что-то Джош совсем туго начал соображать. Это ему Верхние подкинули местечко в лавке и комнатушку рядышком, а вот единственное, на что может рассчитывать этот несчастный — жалкое пособие-подачка какой-то там от социальной службы простецов.