Слеза Рода

— Думаю, да, — кивнул я. — Уйди он, так шаман мне позвонил бы.

— В том случае, если бы смог, — уточнил напарник. — Аркаша запросто может его устранить. И дело даже не в деньгах, просто он ему живой зачем? Если только тот догадается наплести небылиц о том, что снадобье надо в три-четыре приема употреблять, причем всякий раз с пылу с жару.

Блин. А я даже про это не подумал как-то.

— Пошли уже, — поторопил меня Слава. — Если он прямо из-под нашего носа улизнет, то сильно обидно будет.

Дом действительно оказался из старых, пошарпанная бело-серая девятиэтажка. Вот только в пятый подъезд, тот, который был нужен, зайти не получилось. Вернее — нам не дали этого сделать.

Глава 11

— Вот так-так, — раздался откровенно глумливый голос, а после мы увидели и его обладателя — темную тень, отлепившуюся от подъездной двери. — Как там говорится? Нечаянная радость. Думали, только денег заработаем за то, что этот подъезд посторожим, а тут — нате вам, бонус. Да какой приятный — Максим Чарушин собственной персоной. Живой и теплый.

Говорившего поддержали смехом еще несколько человек, один из другим выныривающие из темноты под тусклый свет фонарей. Хотя каких, ко всем чертям, человек? Вурдалаков, эту нежить ни с кем другим не спутаешь.

— А ведь слух прошел, что ты сдох, — продолжил их главный, тот, что прежде подпирал собой подъездную дверь. Лица я разглядеть не мог, но голос показался знакомым. — Но Самвел данный факт отрицал, прямо с пеной у рта доказывая всем, что это неправда. Он, знаешь ли, в некоторых вопросах романтик, всегда верит в лучшее. А что может быть прекраснее, чем медленно и с удовольствием по капле сцеживать жизнь из своего врага?

— Поймал мыша — души не спеша, — дополнил его слова девичий голос, причем говорила его обладательница с изрядным таким кавказским акцентом.

— Верно, Ануш, — одобрил комментарий старший. — Молодец, что изучаешь культуру страны, в которой обитаешь, так ассимилироваться проще. А мы тут ведь надолго собираемся осесть. Может, даже навсегда.

Все, вспомнил я его. Обладатель этого голоса присутствовал в кабинете Самвела тогда, когда я свои претензии снимал, безбожно при этом ерничая.

— Это ты сильно размахнулся, — невозмутимо произнес Баженов. — Прямо как Давид Сасунский какой-то, прости меня, Господи, грешного. Гляди куртку не порви под мышкой.

— Поживем — увидим, — сделал несколько шагов вперед вурдалак, и я наконец увидел его лицо, убедившись, что оказался прав. — С маленькой такой поправкой — мы поживем. Тебе подобное обещать не стану, поскольку не люблю врать. Ведь ты, русский, уже почти мертв.

— Предлагаю один раз — добром сваливайте с нашей дороги, — не обращая внимания на услышанное, невозмутимо изрек Баженов. — Тогда еще какое-то время сможете ночное небо коптить.

— Ты дурак? Не понял, с кем дело имеешь? — удивился старший, развел руки в стороны, а после продемонстрировал свои белые длинные клыки, выдвинувшиеся из десен. — Чарушин, объясни своему приятелю, кто именно у него жизнь заберет.

— Не надо мне ничего объяснять, — хмыкнул Слава. — Я что, вурдалаков не видал? Хотя нет, кое-что мне непонятно — вы какого тут вообще забыли? Для чего подъезд сторожите? Вернее — от кого?

— Какая любопытная еда. — Кровосос подал знак, после чего шестеро его сородичей, не особо скрываясь, начали брать нас в «клещи». — С другой стороны, последнее желание свято, чего бы и не ответить? Впрочем — нет. Я голоден, разговора не случится.

Вот как чуял, что надо, надо добраться до Петюни, дабы забрать пули из небесного железа. Они ведь не только Голема, но и вурдалаков тоже наповал должны разить. Прямо скажем: если это правда (а не верить деду Геннадию у меня причин нет), то очень бы они мне сейчас пригодились.

К атаке я был готов, потому лихо увернулся от клыков довольно шустрой Ануш, всадил пулю в голову второго противника, а после вогнал нож в шею третьего, отчего тот злобно зашипел.

— Чарушина не пить! — заорал старший. — Он не ваш!

— Верно, — донесся до меня по-прежнему спокойный голос Баженова. — Он сам по себе. Ну, куда побежал, куда? Сюда иди!

— Убейте его! — еще недавно надменный голос помощника Самвела сорвался чуть ли не на визг. — Чего ждете? Оставьте Чарушина, говорю!

— Макс, девку не потроши, она нам пригодится! — подал голос и Слава. — Просто держи и не пущщай!

Очень своевременно, чего скрывать. Еще мгновение, и свалила бы Ануш в темноту, плюнув и на приказ своего лидера, и на то, что собратья по крови гибнут, и даже на карьерные перспективы в семье. Отчасти я могу ее понять, ибо зрелище, которому она стала свидетелем, даже матерых кровососов могло смутить, а на молодого так и вовсе неизгладимое впечатление произвело.

Баженов, оказывается, не шутил и не выделывался, когда мы с ним о вурдалаках беседовали. Теперь, глядя на то, как он их на ноль множит, я реально поверил, что мы с ним на пару всю семью Самвела способны в пепел обратить. Причем не исключено, что он отлично справится с этим и без меня.

Не знаю, из какого металла сделаны узкие клинки, более всего визуально напоминавшие продолжения рук Славы, но вурдалаков они резали так, как обычный нож сливочное масло. Две серебристые молнии сверкали в ночной мгле, каждый выпад находил цель. Как Баженов прибил первую троицу, я не увидел, ибо сам дрался, но вот конечную смерть двух следующих его противников узрел, благо к тому времени уже сбил с ног сквернословящую на армянском языке Ануш, пару раз вогнал ей в спину свой нож по самую рукоять, да так там и оставил. Убить не убьет, но вот стреножить на время поможет, а большего и не нужно.

Баженов же действовал куда более элегантно и результативно. Он изгибался, точно кобра во время драки с мангустом, но при этом его клинки то и дело входили в тела противников, причем раны моментально начинали слегка дымиться. Мало того, они замедляли их точно так же, как обычного человека кровопотеря, потому нет ничего удивительного в том, что сначала первый вурдалак превратился в горстку пепла после того, как лезвие пробило ему глаз и вышло из затылка, а после и второй составил компанию приятелю, лишившись головы как таковой. Отдельно отмечу — заняла эта схватка минуты полторы, не больше.

— Эй, моя смерть боком выйдет! — совсем уж струхнул старший, причем, как видно из-за чрезмерного волнения, у него тоже прорезался резкий армянский акцент. — Дай уйти, тогда все обойдется. Ничего тебе не будет, клянусь, э!

— Точно ничего? — теперь уже Баженов открыто издевался над вурдалаком. — Ай, добрый какой! Макс, ну чего, отпустим? Ты согласен?

— Пусть идет, — согласился я. — Как расскажет, какого хрена они тут делали и почему в подъезд не давали войти, так и отпускай его.