Слеза Василиска

Когда мне полегчало я протер лицо снегом, еще немного подышал воздухом, а потом вернулся в морг.

– Антоша, а ведь я тебе еще не рассказала самое ужасное! То, из-за чего я перестала общаться с ней.

– Говори, – глухо ответил я.

Ева как-то нехорошо, злорадно ухмыльнулась.

– Извини, но как-то ты слабоват для работника морга. Ты как вообще трупы-то вскрываешь? Тоже на улицу тошнить бегаешь?

Я нахмурился и глянул на нее исподлобья.

– Не говори ерунды! Нормально вскрываю. Просто перепил. Я ведь вообще почти не пью в обычной жизни, тем более, водку. Да к тому же навалилось все разом…

Я сел за стол и обхватил голову руками. Казалось, еще чуть-чуть, и она разорвется на части от пульсирующей боли. Я слишком мало спал, много нервничал и почти ничего не ел. Пожалуй, скоро я сам превращусь, если не в вампира, то в какого-нибудь безумного зомби. А что? Может, они тоже существуют. Сижу в своем морге, и ничего о жизни-то не знаю, оказывается.

– Говори, раз начала, не тяни! – нетерпеливо воскликнул я.

– Кровь взрослого человека – это блажь для вампира, это его наваждение, его “наркотик”. Но, как я уже говорила, все они там помешаны на физической красоте и вечной молодости. Чтобы достичь этого, нужно участвовать в особом обряде, во время которого вампир должен испить кровь новорожденного младенца.

– Что?

– На том вампирском шабаше я видела младенца. Совсем крошечного, едва появившегося на свет. Я видела, как все они, вампиры, словно свора голодных собак, набросились на него. И Жанна… Твоя ненаглядная Жанна, она была среди них.

Я думал, что после всего услышанного, меня уже ничто не шокирует, но то, что говорила Ева, было такой не поддающейся человеческому пониманию жутью, что меня снова замутило.

– Я не верю тебе! – закричал я.

Ева вздохнула и отвернулась к окну. Ординаторская погрузилась в тишину. Тьма за окнами по-прежнему была густой и иссиня-черной, хотя было уже раннее утро. Декабрь и январь – самые темные месяцы в году. А сегодняшняя ночь так и вообще стала самой темной ночью в моей жизни.

– Она вампир, Антон. Тело её, может быть и умерло, но жажда крови, она так просто не исчезнет. Это мощная энергия, и она внутри нее. Это прозвучит дико, но жажда, в конце концов, поднимет ее. Она встанет с каталки, точно живая, и тогда пострадают невинные, а первым пострадаешь ты.

– Да как она встанет? Она мертва! Ты слышишь? Жанна уже много часов мертва! Я работник морга, я знаю, о чем говорю. А ты ведешь себя, как сумасшедшая!

Ева достала пачку, вынула последнюю сигарету и закурила.

– Какой же ты душный и твердолобый! – сквозь зубы процедила она, выдыхая дым.

Мы оба снова замолчали. Внезапно в предутренней тишине раздался странный глухой, постукивающий звук. Он доносился из холодильника. Я обернулся и с тревогой в глазах взглянул на Еву.

– Нужно помочь ей, Антон. Не упрямься. За этим я приехала сюда. Если бы ты не помешал мне, меня бы уже давным-давно здесь не было.

– Почему волосы?

Ева подошла ко мне и посмотрела во тьму коридора – туда, откуда слышался стук.

– Волосы – это красота вампира. Когда красота будет нарушена, уничтожена, жажда крови угаснет, она сможет упокоиться. Я могу порезать ей лицо, но это как-то не по-людски.

– Делай, что нужно.

Я подошел к столу, открыл шкафчик и достал оттуда припрятанный нож. Протянув его Еве, я первым шагнул в темный коридор.

***

Зайдя в холодильник, я уже не удивился тому, что с телом Жанны снова творилось нечто невообразимое, я уже воспринимал это, как данность. Тело тряслось, каталка от мощных толчков сдвинулась с места и отъехала на середину. Я откатил ее к стене и попытался придержать Жанну, выпрямить ее руки. И тут напряженное тело резко обмякло, замерло на каталке. Я оглянулся на Еву – та стояла в дверях, сжимая в руке нож.

– Я так понимаю, это и есть то, о чем ты говорила? Жажда крови?

Она кивнула, лицо ее было бледным и напряженным, но страха в глазах не было.

– Да… Это вампирья ломка.

– Ломка? – переспросил я.

– Именно. Как у наркоманов, только гораздо хуже.

Ева подошла к каталке, намотала на кулак рыжие волосы Жанны, но как только она поднесла к ним нож, по мертвому телу пошла волна, похожая на судорогу, только еще более мощная, чем те, что были раньше. Бездыханное тело вдруг выгнулось дугой приподнялось над каталкой, и в следующую секунду Еву невидимой силой отбросило к противоположной стене. Нож выпал из ее руки и со звоном упал на пол.

– Ева! Ева, что с тобой? Что происходит, черт побери? – закричал я, подбегая к ней.

Она лежала на полу без чувств, я проверил пульс и похлопал ладонями по ее бледным щекам. Она приоткрыла глаза и застонала.

– Ева? Что случилось? Что это было?

– Чертова защита! Я не могу до нее дотронуться, – ответила Ева, с трудом поднимаясь на ноги.

– Какая-такая защита?

Взгляд Евы блуждал по телу Жанны, а потом остановился на татуировке дракона.

– Да что случилось-то? Я ничего не понимаю! – нетерпеливо воскликнул я.

То, что произошло в следующий момент, невозможно описывать спокойно. Человеку в здравом уме это покажется абсурдом. Я знаю, что такого не может быть, но это происходило в реальности, и, более того, это происходило со мной! Я увидел своими глазами, как труп, лежащий на соседней каталке, сел, а затем встал на ноги, резко открыл глаза и уставился мутным, остекленевшим взглядом на Еву…

Глава 6

Это было по-настоящему страшно. Я остолбенел от ужаса. Ева же как будто совсем не испугалась. Она лишь вытянула вперед руки, как бы останавливая покойника, и попятилась к холодной, влажной стене холодильника.

– Спокойно, я не причиню тебе вреда, – проговорила Ева.

– Да что тут такое творится? – прошептал я, но меня никто не услышал.

С хриплым рычанием мужчина схватил каталку, поднял ее над головой и изо всех сил запустил в Еву. Раздался страшный грохот. От удара Ева повалилась на пол. Я вскрикнул, подбежал к ней и отодвинул каталку в сторону. Увидев рядом с собой ноги мертвого мужчины, обутые в старомодные туфли сорок пятого размера, которые я совсем недавно натягивал на него собственными руками, я замер и поднял глаза.

Он смотрел куда-то сквозь на меня. Это был взгляд мертвеца – зрачки уже подернулись белой пеленой, в глазах не было ни жизни, ни смысла, они были пусты. На лице под толстым слоем нанесенного мною грима в некоторых местах проступала обмороженная фиолетовая кожа. Распухшие губы приоткрылись, и мужчина невнятно заговорил, с трудом шевеля ими:

– Тебе грозит опасность. Ева лжет, не верь ей, иначе погибнешь. Если хочешь помочь мне, иди туда, где стоит мой диван. Только там узнаешь правду.