Слезы счастья

Как будто оценив его иронию, Лиза рассмеялась и сказала:

— Мой опыт показывает, что он больше лает, чем кусает, так что на вашем месте я бы не слишком волновалась. Итак, поскольку мои догадки не попадают в цель, предоставляю вам самому объяснить, почему мы здесь.

Поняв, что не остается ничего другого, кроме как перейти к сути, Майлз сказал:

— Мне нужно спросить вас о «помрачении ума», которое случилось у Дэвида. Известно ли вам что-нибудь такое, чего не знаю я, и есть ли у вас какое-то представление, чем оно могло быть вызвано?

Лиза откинулась на спинку кресла, ожидая, пока официант разольет чай, после чего сказала:

— Откровенно говоря, я не уверена, что мне следует говорить это вам, но я знаю, что вы искренне беспокоитесь о Дэвиде, поэтому скажу. Он наверняка сказал вам, что «помрачение» было вызвано стрессом...

Майлз кивнул.

— ... и мы оба знаем, что, так или иначе, в последнее время он находится под сильным давлением. Но, как мне кажется, больнее всего по нему бьет реакция Розалинд на его решение жениться во второй раз.

Он не стал с этим спорить, потому что, зная о поведении дочери Дэвида, просто не мог. Розалинд предпочитала видеть в действиях отца предательство по отношению к матери и почти с патологическим упорством противилась, изводя его.

— Он плохо спит, — продолжала Лиза. — Вообще-то, сейчас это можно сказать о нас обоих, и, пожалуй, тут нечему удивляться в такой момент, но бессонница Дэвида... Понимаете, кто для него самое важное, если не дочь? — Ее взгляд наполнился чувством. — Вы ее знаете, — сказала она, — так скажите, могу я что-нибудь сделать, вообще хоть что-нибудь, чтобы помочь ей изменить свое отношение ко мне?

«Не выходите за него замуж!» — рвалось из-за баррикад его самоконтроля. Конечно, он никогда не произнес бы этих слов, но, даже если бы они сорвались с его языка, их бы поняли неверно. Лиза увидела бы в них всего лишь совет, как завоевать расположение Розалинд. А суровая, унизительная правда заключалась в том, что это была мольба не становиться для него еще более недоступной.

«Как хорошо, что чужие мысли так же непроницаемы, как чужие, неизученные языки», — подумал Майлз.

— Для Дэвида так много значило бы, если бы она пришла на свадьбу, — продолжала Лиза. — Он никогда не признается, но глубоко в душе он боится этого дня, потому что будет ужасно себя чувствовать, думая, каково Розалинд сидеть дома одной. Лоуренс будет с нами, и Джерри, наверное, тоже. Мне очень жаль, что она так мучает себя. Если бы она только дала мне шанс...

— Лиза? Лиза Мартин? Это ты? — внезапно разнесся по ресторану чей-то голос.

Когда Лиза подняла голову, чтобы посмотреть, кто это, Майлзу оставалось только подивиться, как быстро ей удалось согреть теплом свою улыбку, ведь, когда их прервали, он заметил раздражение, вспыхнувшее в ее взгляде.

— Ханна Берински, — сказала она, и ее лицо засияло такой радостью, о которой внушительных размеров американка в розовой соломенной шляпе и фиолетовом кафтане могла только мечтать.

— Да, это ты! — воскликнула Ханна Берински, всплескивая кругленькими, унизанными кольцами ручками. — Я же говорила тебе, Хьюго. Я везде узнаю эту великолепную косу. Как поживаешь, душечка? Иди сюда, дай-ка я на тебя посмотрю.

Виновато глянув на Майлза, Лиза сказала:

— Извините, — и, уронив салфетку на кресло, стала пробираться туда, где олицетворение стереотипа об американской женщине разверзло колышущиеся дряблые руки, чтобы ее задушить.

Ожидая развязки этой трогательной сцены воссоединения, Майлз пил чай и нелепо сокрушался о времени, которое у него крадут. Как он глуп и жалок!..

— Прошу прощения, — проговорила Лиза, возвращаясь за столик. — Я познакомила бы вас, но, если б я призналась, что вы работаете на Дэвида, их не отогнало бы от нас и стадо диких слонов. Поэтому я сказала, что вы парень моей племянницы, которого я по просьбе сестры проверяю на благонадежность.

Улыбка Майлза была бледной. Парень племянницы... Пустое место, которое держат на расстоянии целого поколения, и ни тени подозрения, что у нее может быть тайный роман. Он что, с ума сходит?

— Вернемся к нашему разговору, — сказала Лиза, беря чашку. — Я подумываю о том, чтобы написать Розалинд письмо и таким образом попытаться убедить ее прийти на свадьбу. — По ее лицу было видно, что она не уверена в успехе. — Если не хочет, может со мной не разговаривать, — объяснила она, как будто Майлз мог их рассудить. — Просто для Дэвида будет очень много значить, если она придет, а его счастье должно быть для нее важнее отношения ко мне. То есть я понимаю, что она никак не может оправиться после смерти матери, и, с ее точки зрения, я краду у нее отца, но...

Она опустила глаза и затихла на полуслове.

Радуясь, что накрывать ее руки ладонью запрещено, ибо в противном случае это выглядело бы слезливо, а то и женоподобно, Майлз остался сидеть и сказал:

— Если вы спрашиваете, считаю ли я хорошей идеей написать ей, то я должен ответить «да», потому что иначе вы никогда не узнаете, могло ли это что-нибудь изменить.

Лиза буквально расцвела.

— Я рада, что вы так сказали, — проговорила она и по-детски зарделась. — Сам факт вашей поддержки дает мне надежду, что я сумею найти слова, пусть даже всего одно или два, которые тронут ее.

Розалинд сидела у себя в кабинете в окружении бумаг, когда услышала, что к дому подъехала машина Джерри. Это было во второй половине дня в субботу, за неделю до свадьбы, о которой она изо всех сил старалась не думать. Однако теперь, когда у мужа начался отпуск, который он взял по этому поводу, сдерживаться будет все труднее и труднее.

Вспомнив, что до сих пор не убрала после обеденного пьянства с подругами, Розалинд быстро вскочила на ноги. На повороте ее занесло, но она все-таки благополучно вышла на террасу, где они накрывали стол. На скатерти валялись мятые салфетки, зеленые и желтые пятна которых гармонировали с тарелками в теплых тонах и ярко раскрашенными мисками с недоеденным салатом и фруктами. Картину дополняли три пустых бокала и третья бутылка вина, в которой оставалось чуть больше половины содержимого.

— Привет, — проговорила она сиплым голосом, когда к ней подошел Джерри, — ты раньше, чем я ждала.

— Дорога сегодня не такая запруженная, — ответил он, вешая форменный пиджак на спинку стула и наклоняясь, чтобы поцеловать жену. — Я смотрю, у тебя тут была вечеринка.

— Ди и Салли заходили, только и всего. В холодильнике еще полным-полно. Если хочешь, я...

— Обо мне не беспокойся, — сказал Джерри, устало опускаясь на один из стульев с мягкой обивкой и подставляя лицо солнцу. — Я поздно позавтракал. Где Лоуренс?