Слова Будды

Затем этот ребенок, следуя росту, следуя созреванию своих способностей, блуждает в мире, оснащенный пятью наслаждениями, свойственными органам чувств, – и захваченный удовольствиями, восприимчивый к формам, познаваемым глазом, ухом, носом, языком, телесным прикосновением, он стремится к ним всем, влекущим, полным наслаждения, дорогим, зовущим к чувственным удовольствиям.

Видя глазами какую-то форму, он охвачен страстью к соблазнительным формам; его отталкивают неприятные формы; он пребывает в состоянии неустановившегося внимания и лишь немного размышляет. Он не знает освобожденности ума, не знает освобождения при помощи мудрости, каково оно есть в действительности, когда все эти страдания, все ненужные вещи прекращаются без остатка.

Так он узнает удовлетворенность и неудовлетворенность; какие бы чувства он ни испытывал, приятные, болезненные или безразличные, он приветствует их, призывает их и крепко за них держится. Из-за этого возникает ловушка. Эта ловушка скрыта в чувствах; она заключена в вожделении к ним. Обусловленное вожделением, возникает становление; становлением обусловлено рождение; а рождением обусловлены разрушение, смерть, горе, печаль, заботы, сожаление и отчаяние. Таково возникновение всей этой массы страдания.

Точно так же обстоит дело с сознанием слуховым, с обонятельным, вкусовым; точно так же и с осязательным, так же и осознанием вещей посредством ума. Они обольщают его и отталкивают; и он, как прежде, пребывает в неведении относительно освобождения».

9. Освобождение

(Затем в мире появляется татхагата, арахант, высочайший будда, совершенный в знании и практике, благотворитель, познавший мир; непревзойденный колесничий для укрощаемых людей, учитель дэвов и людей, пробужденный и возвышенный... и он проповедует дхамму. Человек слышит дхамму, отрекается от мира и вступает на путь благородного самовоспитания.)

«Тогда становится он господином этого благородного собрания добродетелей, мастером благородного сдерживания способностей и благородного внимательного самообладания; он находит какое-нибудь уединенное местопребывание – в лесу, у подножия дерева или на горе, в пещере, в горном гроте или на погребальном поле, в уединенной роще, на открытом воздухе, на охапке соломы.

Затем, после того как собрана милостыня и съедена пища, он садится со скрещенными ногами и держит туловище выпрямленным; он обуздывает свое внимание; отбросив алчность, присущую миру, он пребывает в мысли о том, что освобожден от горестей. Он устремляет мысль к устранению малейших оттенков недоброжелательства и пребывает в мысли о непричинении вреда; с добрыми мыслями к каждому живому существу, к каждому созданию, он очищает сердце от малейшего оттенка недоброжелательства. Отбросив леность и вялость, он пребывает в свободе от них. Осознавая просветленность, внимательный, владеющий собой, он очищает сердце от лености и вялости. Оставив суету и тревоги, он пребывает непоколебимым; полный внутреннего покоя в мыслях, он очищает свое сердце от суеты и тревоги. Он оставляет колебания и, пройдя через них, пребывает в покое; он более не задает вопросов о том, как и почему бывают вещи хорошими; он очищает сердце от колебаний.

Так, отринув пять препятствий, изжив при помощи мудрости все еще оставшуюся нечистоту, удалившийся от чувственных желаний и от дурных вещей, вступает он в четыре джханы (описанные выше).

Затем, когда он видит глазами какую-то форму, он более не оказывается охвачен страстью к обольстительной форме, и неприятная форма его не отталкивает; он пребывает с установившимся вниманием. Безгранична сфера его мысли. Он знает, что пришло освобождение сердца. Это освобождение при помощи мудрости, истинное освобождение, когда прекращаются все ненужные вещи, ничего не оставляя за собой.

Он отвергает удовлетворенность и неудовлетворенность. Какое бы чувство он ни испытывал, приятное, неприятное или безразличное, он не призывает его, не приветствует, не привязывается к нему. Благодаря этому не возникают ловушки; а с прекращением ловушек прекращается вожделение; с прекращением вожделения прекращается и становление... и таким образом прекращается вся эта масса страдания.

Это освобождение, о бхикку, благодаря разрушению желания, которое я здесь объяснил вам вкратце, – не забывайте о нем, о бхикку!»

(«Маджджхима-никая» I, 265–271)

10. Человек и его тела

Возвышенный сказал:

«Есть три пути обретения "я", о Поттхапада, а именно: обретение "я" физического тела, обретение "я", созданного умом, обретение бесформенного "я".

Что же такое, о Поттхапада, обретение "я" физического тела? То, что имеет форму, что состоит из четырех великих элементов, то, что питается материальной пищей, – это "я" физического тела.

Что такое, о Поттхапада, обретение "я", созданного умом? Оно также имеет форму и сделано из ума, полное, со всеми членами, обладающее сверхчувственными органами. Это "я", созданное умом.

И что же такое, о Поттхапада, обретение бесформенного "я"? То, что не имеет формы, но создано из сознания, – это обретение бесформенного "я".

И вот я научу тебя, о Поттхапада, как отказаться от обретения какого бы то ни было "я", особому пути, практикой которого ты освободишься от нечистых условий и приведешь к росту чистые условия; слушай мое учение, благодаря которому человек даже в этой жизни сможет достичь осуществления и совершенного роста мудрости, постигнув ее при помощи собственных сверхъестественных сил, так чтобы пребывать в ней.

Теперь вполне возможно, что к тебе, о Поттхапада, могла бы прийти мысль: да, можно устранить дурные условия, можно вызвать рост благотворных условий, можно достичь этого еще в течение этой жизни, можно пребывать в таком состоянии; но все же мы остаемся в печали.

Но не так следует смотреть на дело, о Поттхапада. Ибо когда все сделано... появляется, как следствие, радость, восторг, покой, внимательность, самообладание, счастливая жизнь [21] .

И если, о Поттхапада, другие зададут нам такой вопрос: но что такое, о друг, это обретение "я" физического тела, "я", созданного умом, и бесформенного "я", о чем ты говоришь все это, – тогда нам надо ответить так:

21

То же самое говорится относительно обретения «я», созданного умом, и бесформенного «я».

Это то же самое "я", о котором мы говорим... ибо в то время, когда действует один из этих трех видов "я", его не считают одним из других двух. Его называют только именем той отдельной личности, которая имеет преобладание [22] .

Ибо все это лишь слова, о Поттхапада, лишь способы выражения, определения для повседневного пользования. Татхагата употребляет их, когда говорит, но не обманывается ими».

(«Дигха-никая» I, 194–202)

22

«Я», о котором мы говорим, айям ва со, или аттабхава, или панча-ккхандака, т. е. пятеричная личность, состоящая из тела, чувств, восприятия, деятельности и сознания... причем все они непостоянны.

11. Притча о бревне

Однажды Возвышенный остановился в Косамби, на берегу Ганги.

И вот Возвышенный увидел, как течение Ганги несет вниз по реке большое бревно; увидев это, он обратился к бхикку, говоря: «О бхикку, видите ли вы вон там большое бревно, которое течение уносит вниз по реке?»

– Да, господин.

– Так вот, о бхикку, если течение не прибьет это бревно ни к тому, ни к этому берегу, ни к острову, если оно не погрузится в глубину в середине течения, если оно не застрянет на отмели, если не попадет в руки людей или иных существ, если не окажется захвачено водоворотом, если не сгниет изнутри, – это бревно, о бхикку, будет плыть вниз по течению до самого океана и незаметно окажется в океане, направится в океан. Почему же это так? Потому что, о бхикку, течение Ганги стремится к океану, направлено в океан, незаметно вливается в океан.