Слушатель
Шрифт:
— Всегда рад помочь, Настя. Обращайтесь в любое время, — вежливо ответил Евгений и улыбнулся.
Они встали со скамейки, перекинулись несколькими добрыми фразами и разошлись. Она пошла пешком в сторону откуда прибежала, он пошёл до тропинки вдоль берега, решил пройтись.
…
Солнце проходило свой зенит. Океан начал волноваться. Волны стали ударять о камни с напором. Издали, по небу потянулась серая завеса. «Быть дождю, не иначе», подумал Евгений. Но пока ещё небо было в голубом обличии и солнечным лучам ничто не мешало касаться земли. Дорожка, по которой шёл Евгений, огибая изгибы берега вилась вдаль и скрывалась за ближайшим мысом. Встреч на сегодня назначено больше не было. И так как Евгений всегда любил погулять или просто посидеть под дождём открыто так, чтобы промокнуть до последней нитки,
Надвигающаяся мгла и погодное ненастье быстро рассеивали людей с побережья. Те, кто прогуливался пешком, ускоряли шаг. Те, кто лежал на песке, и вяло и спешно поднимались, сгребали вещи, уходили. Казалось, что только один Евгений замедлялся. Руки уложил в карманы, расслабленно свесил плечи, закрыл глаза и шёл, нащупывая подошвой ступней бугристую поверхность тропинки. Голова освободилась от мыслей, всё внимание перешло в ныне происходящее. Он раньше часто практиковал такую ходьбу с закрытыми глазами. Так что определённый навык уже созрел и у него получалось довольно неплохо. Когда улавливал надвигающийся шум чьих-то шагов, он, либо брал в сторону и шёл дальше, либо останавливался и пропускал источник шума. Когда улавливал какой-нибудь любопытный шум, не просто фоновый, то он мог остановиться и не открывая глаз изучать его ушами. Ему всегда нравилось наблюдать как перенастраивает свою работу мозг: после того как закрыл глаза и пошёл, то поначалу перед тобою только чёрный экран, звуки, запахи и то, что можешь потрогать; но примерно через пол-часика на чёрном экране начинают вырисовываться картинки воображения и картинки эти могут быть довольно разнообразными и даже сказочными, будто взгляд на мир через иное измерение, которое закрыто, пока открыты глаза.
Евгений давно усвоил для себя одну мудрость — Когда глаза открыты, многого не замечаешь. Ветер играет листвой, волнообразно ускоряя и замедляя напев шуршания; сквозь прорехи меж листьев пропускает и смешивает удаляющиеся голоса людей, звуки города, время от времени резко подёргивая ветки, словно колокольчики и добавляя ко всей симфонии нотки перекатывающегося лёгкого мусора. Океан облизывает волнами берег, шумно накатывает и тихо откатывает; плюхается меж больших прибрежных камней, почавкивая бультыханиями; незримой силой привлекает чаек и побуждает их кричать вместе с общим волнением; то громко бухает, то тихо шепчет и свежестью своей овевает прибрежность, мельчайшей моросью ложась на кожу прохожих и щекоча волоски в ноздрях.
Примерно один час Евгений шёл навстречу дождю, сливаясь с окружающей истиной. Кожа ощутила подступающую прохладу и уши уловили характерный шипящий шум, перекрывающий собой другие шумы. Ознаменовалось — Дождь близко. По телу застучали редки капельки, постепенно учащаясь. Евгений замер, поднял лицо к верху. Капли, ручейками потекли по лицу, стекали за шиворот, вдоль позвоночника, по ногам, затекая в ботинки. Спустя несколько минут, стоя под дождём, какими-то фибрами он стал ощущать будто кто-то приближается к нему, и это явно была не новая волна дождя. Он навострился, но ничего особенного не уловил. Наклонил голову, чтобы дождь не затекал в уши и стал медленно поворачивать ею, стараясь вбирать ушами каждое колебание. Этот кто-то или что-то приближалось, об этом сообщало Евгению внутренние ощущение, но никаких внешних звуков по-прежнему не улавливалось. Вдруг Евгений ощутил, как это что-то приблизилось к нему вплотную и зашло за спину. Дождь усилился, полил единым полотном. Сухо было только внутри.
— Любишь быть неспешным? — неожиданно Евгений услышал голос кого-то из-за спины, — Не открывай глаза, — быстро вставил тот же голос, поняв, что Евгений может интуитивно это сделать, желая понять, кто говорит.
Евгений не открывал, продолжал наблюдать. По ощущениям в теле он понял, что этот кто-то медленно обходит его, будто осматривает со всех сторон.
— Ты не ответил на мой вопрос, — продолжил незнакомец.
— В неспешности приходит осмысление, — спокойно ответил Евгений, — люблю осмыслять происходящее. Хочешь поговорить?
— Да. Я наблюдал за тобой, как ты слушал ту женщину на скамейке и следовал за тобой.
— Почему мне не стоит открывать глаз? — спросил
Евгений.— Тогда связь оборвётся и мы не сможем говорить, — также спокойно и немного таинственно ответил незнакомец.
— Ты не из плотного мира? — начал догадываться Евгений.
— Да, я дух или призрак, называй как тебе угодно.
— Хочешь поговорить прямо здесь? Я хотел посидеть поближе к воде. Давай присядем на камнях? Слышу, что они рядом, — предложил Евгений.
— Давай, позволь я провожу, — ответил дух и медленно полетел впереди.
Они отошли в сторону, Евгений уселся на большом валуне, дух завис рядом. Дождь продолжал обильно поливать, стуча повсюду и разбавляя собой шум бьющихся о камни волн.
— Ты сказал, что следовал за мной, — начал Евгений, — значит тебя что-то привлекло и ты что-то хочешь.
— Мне нужно рассказать свою историю. Я застрял в междумирье. Я прожил жизнь человека и после оказался здесь. Я хочу лететь выше, но есть то, что удерживает и это то невысказанное, что мне надо высказать, — пояснил дух, — мне нужно поведать свой опыт в устном повествовании.
— Понятно. В таком случае, с удовольствием выслушаю, — ответил Евгений.
Вдалеке раздалась гроза. «Запоздало», подумал Евгений, «Видимо ещё тучи надвигаются».
«
Когда я умер, мне было 45 лет. Жил в этом городе, где мы сейчас находимся, — начал рассказывать дух, замолчал на немного и продолжил, — В детстве я сильно верил в Деда Мороза. В то, что он есть, что исполняет желания. Когда близился Новый год, всегда ощущал прилив сил и вообще мне нравилось жить в предвкушении. Грядущее мистическое соприкосновение с Дедом Морозом, пусть даже только с ощущением его присутствия, доставляло наибольшее наполнение.
Помню, как в первый раз услышал от папы: «Загадай желание Деду Морозу». Его голос, то как он это сказал, посыл — всё это будто открывало дверь в мир загадочного. Он словно отодвинул мне завесу и приглашал вступить в волшебный мир. Этой фразой «Загадай желание Деду Морозу» он сказал мне гораздо больше. Он сказал мне, что этот мир волшебный: поверь и волшебство придёт в твою жизнь, что чудеса явные и сокрытые повсюду, что красота пронизывает каждую нить пространства. И всё это тогда я почувствовал и сразу поверил, безоговорочно и твёрдо, поверил всем своим существом. Помню, как ощутил полёт внутри, всё преобразилось, и какая-то благостная благодать коснулась меня. Поистине — Божественный момент. Вера воцарилась во мне. Вера в чудо, в волшебство, что за явным есть целый океан не явного, но в то же время прекрасного и удивительного. Как же я всегда любил возвращаться в то состояние. Оно заняло почётный пьедестал в серванте моих воспоминаний.
И вы знаете, я загадал тогда, обычное, детское желание — железную дорогу с голубым поездом. И конечно же оно сбылось. Утро первого января, под ёлкой мой подарок. Думаю, нет смысла описывать, как укрепилась тогда моя вера. С тех пор я жил с ощущением, что мир полон волшебства. И это, на самом деле, удивительно. Что бы ни происходило вокруг, в так называемом реальном мире: аварии, разбитые жизни, осколки чьих-то мечт, неразделённая любовь, в общем обычные, повседневные реалии вокруг каждого из нас — всё это было приправлено, укрыто, пронизано волшебством и красотой. Пока я верил, я жил в красивом мире.
Ближе к возрасту подростка я начал слышать от сверстников, что «Дед Мороз» — это выдумка взрослых, что родители сами покупают подарки, которые якобы от него. Помню, как стал впускать в себя их заверения о ложности его бытия, как соразмерно начинала угасать вера в него. Сразу серость, холод и пустота вошли в мою жизнь, словно дальние родственники, которых не ждёшь и не выгонишь, и которым деваться больше некуда, как они говорят. Они зашли в мой дом со своими чемоданами, сообщая мне тем самым, что они пришли надолго. Я их, конечно же, впустил, решив для себя, что, видимо, по-другому никак. И в силу возраста, волшебную жизнь на крыльях веры решил оставить. Жизнь моя поехала дальше. Как тот голубой поезд, что попросил себе, впервые уверовав. И с этого дня я начал слышать скрип колёс, чувствовать ухабы, сквозняк из неплотно закрытых окон и запах плесени с отсыревших ковров тамбура. Жизнь стала походить на поезд, удаляющийся от солнечных прерий и двигающийся по оставленным Жизнью сухим реалиям. В общем стало мрачно и скучно. Ничто уже не радовало.