Смерч

Законопроект этот предложил секретарь Совета безопасности Фоменко, разработавший систему вполне определённых критериев оценки безопасности страны, в которую входили системный подход к защите экономики, устранение диспропорций в развитии регионов, увеличение финансирования российского научно-технического потенциала, решение демографической – в первую очередь – и экологической проблем, а также борьба с терроризмом. В основе всех этих проблем лежал объективный спад доверия граждан ко всем структурам власти и государственным институтам, а ликвидация проблем выбивала почву из-под ног противников России, первым из которых был Марат Феликсович Меринов.

– Лёва, я занят, – сказал он. – В двенадцать часов будь готов покинуть зал заседаний.

– Зачем?

– Не задавай глупых вопросов.

– Хорошо, – после паузы ответил Столин, панически боявшийся шефа.

– Вы хотите нанести пси-удар по Думе? – улыбнулась Инна.

– Догадливая, – проворчал Марат Феликсович, несколько озадаченный прозорливостью секретарши. Конечно, у него был разработан план экспериментов по зомбированию населения, в который входило тестирование системы на коллективах школ, общежитий высших учебных заведений, театров, заводов, станций метро, воинских частей, но можно было начать и с Государственной Думы, в зале заседаний которой иногда собиралось более трёхсот человек.

Комплекс «Большого глушака» занимал почти весь двадцать девятый этаж здания-иглы Сити-центра. Охранялся он скрытно, как и другие объекты, принадлежащие Рыкову-Меринову. Программировал его и отлаживал Симон Степчук, доктор биологических наук, специалист в области полевых взаимодействий, ученик знаменитого своими экспериментами с омоложением академика Гаряева. В середине девяностых годов прошлого века он уехал в Канаду, оказавшись невостребованным на родине, где и отыскал его кадровый вербовщик Рыкова, предложив вернуться в Россию на любых условиях. Симон (его редко называли по имени-отчеству – Симон Потапович) согласился и с тех пор работал в лабораториях Рыкова, позже – Меринова, принимая участие в доработке суггесторов «удав» и «пламя». Он был редкостным трудоголиком, энтузиастом дела, мог сидеть за компьютером по десять дней кряду, не выходя из лаборатории, а главное, никогда не интересовался, где и для чего будут применяться созданные им устройства. Ему был важен результат, а не последствия применения того или иного прибора.

Меринова и его спутницу охрана самого высокого в Европе здания пропустила без досмотра и контроля. Ему достаточно было бросить взгляд на охранников, контролирующих вестибюль здания, чтобы те потеряли к нему всякий интерес. Однако с изменением внешности он изменил и имидж, предпочитая, чтобы его узнавали и реагировали, как на появление президента. Что, собственно, и происходило каждый раз, когда «Кадиллак» заместителя председателя Думы въезжал в подземный паркинг здания-иглы.

Поднялись на двадцать девятый этаж.

Вежливый молодой человек в синей униформе (формально он работал на БОКС – Бюро охраны коммерческих структур, неформально – служил бойцом манипула охраны Меринова) привстал за кольцевым столиком монитора, открыл дверь в круглый холл этажа с рядом кремового цвета дверей. Марат Феликсович вошёл в дверь с табличкой «Оперслужба БГ».

Помещение за дверью было невелико и представляло компьютерный терминал, позволяющий его хозяевам работать в параллели с мощными вычислительными системами большинства научных институтов страны. Все пять столов с объёмными дисплеями были заняты мужчинами и женщинами в белых халатах, с ажурными шлемами на головах. Ни один из операторов не посмотрел на гостей и не поздоровался. Люди были заняты делом.

В углу помещения открылась ещё одна неприметная дверь.

Меринов и секретарша прошли дальше, приостановились на галерее, опоясывающей центральный зал этажа со сложной многохоботной установкой в центре, сверкающей стеклом, хромированными деталями, золотыми гофрами и ослепительно белым фарфором ажурных конструкций. Это и был «Большой глушак», генератор пси-излучения, способный посылать зомбирующий луч в любую точку города и даже в другие города страны, а также «отсасывать» пси-энергию объектов, попавших под луч. По залу ходили люди в бежевого цвета халатах, но до галереи не долетал ни один звук: работала особая система защиты помещения, не позволявшая его прослушивать ни одному существующему аудиосканеру.

– А это что такое? – спросила Инна, завороженная зрелищем.

Марат Феликсович проследил направление руки спутницы, указывающей на устройство, похожее на ствол пушки, обмотанный фарфоровой спиралью.

– Осциллятор.

– Он стреляет?

– Он возбуждает особое поле, спин-торсионное.

– Зачем?

– Чтобы сформировать луч и фрустировать сознание любого человека.

– Он и меня может… фрустировать?

Меринов усмехнулся.

– Хочешь испытать?

Инна повела плечиком, покосилась на патрона.

– Лучше не надо.

За спиной Меринова появился мужчина в белом халате, с покатыми плечами борца. Голова у него была круглая и выбритая до зеркального блеска. Черные глаза под мощными мефистофельскими бровями смотрели с мрачной неприветливостью, будто он был недоволен прибытием гостей. Это и был руководитель лаборатории Меринова Симон Степчук.

– Всё готово, Марат Феликсович.

– Идёмте.

Они вернулись в операторскую, миновали ряд дверей и зашли в помещение с одним столом и терминалом компьютера «Марк III». У стола стояли всего два стула, напротив каждого свисали с необычной формы кронштейнов мозаично-ажурные шлемы для прямого подключения оператора к виртуальной операционной зоне компьютера.

Симон указал на стул с мягкой спинкой, подождал, пока руководитель проекта займёт место, сел рядом. Инна осталась стоять за спиной босса.

Симон натянул на голову шлем, кивнул соседу.

Маршал Сверхсистемы взялся за шлем, и в этот момент сверчком засвиристел мобильник. Звонил Столин:

– Марат Феликсович, Мелешко нашли.

– Что значит – нашли? – не понял Меринов.

– В парке Сокольники. Ничего не соображает, не разговаривает, состояние полной прострации. С ним был лейтенант Шнур, он утверждает, что на них напали какие-то седые старцы… и больше он ничего не помнит.

Лицо Меринова изменилось, пальцы руки, держащей трубку телефона, скрючились.

– Седые старцы?

– Так точно, хотя он их почти не помнит. Взяли Костю и Шнура внаглую, прямо в Думе, на служебном выходе.

– Внаглую… – Узкие губы Меринова побелели, глаза сузились. – Так работали только мои давние знакомцы… но они уже год как сошли со сцены…

– Кто?

– «Чистильщики».

– Какие чистильщики?

– Всё, Лёва, потом поговорим. Где они?

– Шнур на базе, с ним возится Вахтанг, Мелешко в больнице.

– Заседание началось?

– Как раз сейчас будут обсуждать законопроект.

– Уходи из зала.

– Слушаюсь, Марат Феликсович.

Меринов отключил телефон, повернул голову к Инне.

– После эксперимента немедленно займёшься Костей Мелешко и Шнуром. Есть подозрение, что на них вышли… мои злейшие друзья. Но если это они…

– Хорошо, Марат Феликсович.

– Заводи трактор, – кивнул Меринов Симону.

Над круглым столом монитора встал столб светящегося воздуха, превратился в прозрачный, «стеклянный», зеленоватый стакан диаметром в один метр.